Жена сказала, пока не разберусь со своими проблемами, возвращаться не имею права. Да я и сам это понимал. Я не мог рисковать детьми. А потом появился он. Человек, которого я встречал и раньше, но сейчас его совершенно не узнавал. Вроде та же внешность, только взгляд… Взгляд иной. Ты не увидела этой разницы, потому что не знала его раньше, а я видел его довольно часто и не только на обложках журналов, с которых он как-то резко исчез. По роду деятельности, пока не проигрался по-крупному, я часто интересовался подробностями из жизни светских хулиганов, которых защищала адвокатская контора, в которой я работал.
В том числе раздолбаев, одним из которых был Уэйн Диас. И даже как-то удивился, когда пошёл слух, что он встал на путь истины и больше не устраивает пьяные драки на вечеринках для вип-персон, не защищается в суде по делам об изнасилованиях и употреблении наркотиков и не заявляет прессе, что собирается поиметь первую леди страны в рот. Обычно такие люди не завязывают с прошлым, а идут до конца, пока их не находят в номере какой-нибудь неприлично дорогой гостиницы с передозом и пеной у рта или с простреленным виском.
А тут так резко и неожиданно вдруг решил стать человеком. Но он действительно исчез из всех радаров, новости о нём стали появляться исключительно приличные, а старые проступки начали исчезать из сетей, газет и других средств массовой информации. Словно их тщательно подтирали. А потом, когда меня в очередной раз избили за долги и вышвырнули из очередной работы, пришёл он.
Представляешь? Сам Уэйн Диас. Собственной персоной. Пришёл и спросил, хочу ли я избавиться от долга. Я хотел, Сандра. Очень хотел.
Еле размыкаю губы, чтобы выпустить застоявшийся в легких кислород. Со стороны может показаться, что впала в кому, но я все еще само внимание.
– И что же он предложил тебе взамен? Как ты должен был отработать этот долг? – хрипло, с першением в горле, словно мне туда кусок острого перца запихали.
– Я должен был находиться рядом с тобой. Быть твоим другом. Плечом, на которое ты сможешь опереться и жилеткой, в которую можешь поплакать. Только ни в коем случае не спать с тобой. Дать надежду, что у нас что-то может получиться, но не трогать. Мы говорили сквозь приоткрытую дверь, там было очень темно и его лицо я толком не разглядел, даже не сразу поверил, что это был мистер Диас. Вернее, я не был в этом уверен.
