Мало ли что они знают обо мне и чего сейчас наговорят. Пока нет никаких доказательств.
– Что ещё?
– Что тебя зовут Злата, – спокойно изрекает Валери, а я, уронив свою сумочку, вскакиваю на ноги.
Они не удивлены, просто молча наблюдают за мной. Бред. Блядский бред вокруг. Хватаю сумку, прижимаю её к животу.
– Почему вы решились встретиться со мной? Ведь когда я позвонила впервые, вы отказались от встречи? Что изменилось? – спрашиваю у отчима Уэйна, а тот вздыхает, тоже поднимается, видимо, чтобы проводить меня.
– Он приказал.
Велел рассказать тебе всю правду, – берет меня под руку. – Позволишь проводить тебя? Мы рассказали всё, что знаем. Нам просто нужен покой.
Когда дверь перед моим лицом закрылась, а я выдохнула и повернулась к машине, у которой меня ожидал Марк, пазлы вдруг начали складываться в голове. Они собирались из осколков, из маленьких частичек воспоминаний. И теперь я уже знала точно, кто такой Уэйн.
– Ты тоже присела на эту адреналиновую иглу, да? – раздалось рядом. Валери.
– А ты?
– И я.
Но между нами больше ничего нет. Он так захотел. Он трахал меня лишь потому, что я похожа на тебя. Трахал и называл Златой.
– Ясно, – головокружение усиливается, я хватаюсь за перила.
– Ты не сможешь от него убежать. Он везде тебя найдёт. В любой стране. В любом месте. Я работала с ним много и часто. Все его мысли лишь о тебе. Сандра ты или Злата, не имеет значения. Ты его сумасшествие, его одержимость.
Глава 44
Я захожу в свою квартиру, прислоняюсь к стене и долго смотрю в лицо Уэйна, подпирающего своим грозным туловищем стену напротив.
Няни, с которой я оставила сына, похоже, нет уже давно. Вот так запросто всё у него. Захотел, ворвался в чью-то размеренную жизнь и перевернул ее с ног на голову. Захотел женщину, взял ее себе. Захотел, ворвался в чужой дом и играет с чужим ребенком.
С чужим… Этот факт, как раз очень спорный. Данька не его сын, но по крови они родственники.
– Я ждал тебя, – склоняет голову набок, рассматривая меня, будто во мне что-то изменилось. Да, изменилось.
Теперь я точно знаю, кто он.
– Дождался, – отвечаю ровно.
– Твой сын спит. Я сам уложил его. Молодец я, правда?
– О, да. Не то слово, – сердце бьётся быстро, рвано. Руки дрожат. Но я не могу пошевелиться. Просто пялюсь на него во все глаза и едва ли не плачу от безысходности.
Он делает шаг первым. Приблизившись ко мне, упирает руки по обе стороны от моей головы.
– Я не смог вытерпеть. Пришёл раньше. Быть вдали от тебя для меня пытка, как оказалось.
