Будь осторожен, – это всё, на что меня хватает, но Марк понимающий, Марк большего и не требует.
– Спасибо, любимая, – поначалу мне чудится, что он назвал меня любимой. А спустя пару мгновений я понимаю, что нет, не чудится. Он действительно так сказал. Вот же…
– Ну пока? – снова принимаюсь грызть ногти. Какая же мерзкая, отвратительная привычка. Сама не знаю, откуда она взялась, не было ведь раньше. Гребанная истеричка, ты даже не можешь адекватно отреагировать на признание в любви!
Злюсь на себя, когда Марк всё-таки прощается и сбрасывает вызов первым.
Нет, он не обижается, не рефлексирует и ни в чём меня не обвиняет. Всё это я делаю с собой и без его помощи.
– Блин, вот же… – качаю головой, прислоняясь к стене. – Когда же я нормальной уже стану, а? – спрашиваю у тишины, но она не отвечает. Зато отвечает сын, громким воплем оповещая, что пора бы подкрепиться.
* * *Я почти забываю обо всём. И о загадочном, мега-странном Уэйне Диасе, и о Марке, и даже о Машке, которая внезапно познакомилась с каким-то мужиком и укатила с ним к океану на несколько дней.
За сестру я рада, если честно. И хоть она всё ещё стыдится своих прошлых поступков, пытается как можно больше уделять мне времени, мне это не нужно. Нам обоим следует начать новую жизнь и сделать это вместе не получится.
Ей нужна семья или хотя бы для начала любящий мужчина, который сможет залечить её шрамы. А мне нужен мой сын и никто больше. Нам так хорошо. Нам так нравится. Поэтому, когда Машка звонит мне и начинает намекать на поездку, я сразу же шлю её… К океану.
Сама радуюсь тому, что побуду с Данькой одна, без помощников и рыдательных жилеток. Удивительно, но мне этого хочется.
Первым делом я собираюсь решить свою проблему страха перед чужими людьми. Каждый день беру сына и выхожу с ним на улицу. Гуляю по торговым центрам, улицам, паркам. Первое время, конечно, сложно, но вскоре я начинаю привыкать к ежедневным вылазкам и Дане тоже нравятся наши прогулки.
Но однажды случается то, что должно было случиться, когда Диас обратил на меня своё внимание.
Да, я надеялась, что прошлый отказ задел его самолюбие, не знавшее прежде посылов нахрен, но ошиблась. Настойчивый гад попался.
В этом убеждаюсь, когда выхожу из дома и ко мне тут же подкатывает чёрная машина с наглухо тонированными стёклами. Терпеть такие тачки не могу. Они пугают. И напоминают о том, чего помнить не хочу.
Разумеется, я знаю, чья это машина. И мои догадки подтверждает водитель, открывающий заднюю дверь, откуда вылезает Уэйн.
