И у Имрана, и у Булата были шрамы от ожогов. Грёбаные психи жарили друг друга, словно сосиски на гриле. Но теперь я точно знаю, что это кто-то из них.
Пытаюсь вырваться. Глупо, знаю. Мне не уйти отсюда. Хотя бы потому, что в спальне спит Даня, которого я ни за что не оставлю одного. И Уэйн это, конечно же, знает.
И всё равно не отпускает. Одна его рука скользит по моей спине, останавливается на ягодице и сильно сжимает её. Вторая ласкает пальцами ключицу, шею, щеку. И снова вниз, туда, где быстро и громко колотится сердце.
– Кто, Сандра? Имран? – всё та же маска безразличия, которую мне хочется содрать с его лица ногтями, чтобы, наконец, увидеть истину, скрывающуюся за этим тюнингованным фасадом. Кто там внутри? Кто?
– Ты мне скажи. Кто ты? – звучит не к месту хрипло. Я всеми силами держусь, чтобы не расслабиться и не отдаться его объятиям. Но тело подводит, не хочет слушать доводы разума. И страх меркнет на фоне других чувств. Таких не нужных сейчас, таких глупых и необузданных.
– Что изменится для тебя, если скажу, что я – это он?
Сложный вопрос, да.
Изменится всё. В первую очередь я смогу отказаться от него. Я не смогу любить врага. А вот Уэйна… Его очень даже смогла бы.
– Я прогоню тебя, – отвечаю, совершенно не веря собственным словам.
– У тебя не получится. Я сильнее.
Какое-то время смотрим друг другу в глаза, я отвожу взгляд первой.
– Отпусти меня. Пожалуйста.
– Если ты не прекратишь эту истерику, я буду вынужден помочь тебе, – всё так же горит кожа на скуле. Он прожигает меня своим взглядом едва ли не буквально.
– И как ты это сделаешь? – изучаю татуировку на шее. Теперь, когда всё в голове смешалось, мне начинает казаться, что я уже видела все эти рисунки на теле Басаева. Но чем дольше Уэйн удерживает меня рядом, тем сильнее я сомневаюсь в собственных догадках.
– У тебя тревожное расстройство, Сандра. И, судя по всему, затяжная депрессия. Поверь психу, за которого не решились взяться лучшие психиатры, тебе нужна помощь."
"Поднимаю глаза, вонзаюсь взглядом в его лицо.
Оно по-прежнему мало о чём говорит. Но теперь я могу различить сочувствие.
Да. Жалость – это именно то, что любой молодой женщине хотелось бы вызывать у обожаемого тысячами миллионера. Жуть какая-то.
– Мне не нужна ни твоя помощь, ни чья-либо ещё. Я прекрасно себя чувствовала до того, пока на моем пути не возник ты. Так что, причина не во мне, а в тебе.
– Как скажешь, – его пальцы разжимаются, но только для того, чтобы подхватить меня на руки.
