Жестокий бог

– Ты ударишь меня ножом, если я этого не сделаю?

– Твоя шея слишком хороша, чтобы ее разрезать. Хотя я мог бы разрезать и другие вещи. – Он провел ножом по центру моей рубашки, ткнув подол.

Мои глаза вспыхнули, но я притворилась, что сохраняю хладнокровие. Он потянул за ткань, разорвав мою рубашку посередине. Теперь мои груди были обнажены перед ним, соски торчали и выжидающе смотрели на него.

Прикоснись к нам. Укуси нас. Черт возьми, надень на нас кольцо.

Все казалось ярче, в воздухе витал секс. Что случилось с моим идиотским телом? Мы с этим человеком ненавидели друг друга.

Завтра утром мы даже не поздороваемся в коридоре.

– Соси… мою… кровь, – повторил он, нависая надо мной. Капля крови упала прямо мне в рот. Я отказалась попробовать ее на вкус, сжав губы вместе.

Его рука была готова сорвать с меня пижаму. Нож скользнул сквозь ткань у меня между ног, заставляя меня дрожать всем телом.

Я схватила его за запястье.

– Господи, – выговорила я.

Я дернула его за подол рубашки, жадно высасывая кровь.

Я не знала, что в этом процессе сводило меня с ума – тот факт, что она было горячей, металлической и сладкой на фоне его холодных, каменных черт, или мысль о том, что я делаю это с ним. Я причинила боль парню, который умудрился уничтожить всех и вся на своем пути. Я почувствовала, как между моих ног становится влажно, и обнаружила, что сама того не желая, терлась о него, сильнее посасывая его горло и постанывая.

Я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне, и мне было все равно, что завтра я пожалею об этом.

Я делала это не для того, чтобы ему было хорошо. Я хотела, чтобы он заставил меня чувствовать себя хорошо.

И завтра, когда реальность Арабеллы, Поупа, Вона и меня неизбежно обрушится на мою голову, по крайней мере, у меня будет одно хорошее воспоминание, за которое я смогу уцепиться.

Я взяла его руку и направила ее между нами, засовывая в свою пижаму с комом в горле, не отрываясь от его шеи. Его рука замерла, когда достигла моей талии, отказываясь опускаться дальше.

Я нахмурилась, вглядываясь в его лицо. Мои губы казались опухшими и чувствительными.

– Я хочу, чтобы ты сделал это, – подтвердила я, на случай, если ему понадобится устное согласие. Он просто уставился на меня, как на совершенно незнакомого человека.

– Я этого не сделаю, – сказал он после паузы, его голос звучал хрипло и странно.

– Не сделаешь чего?

Его ноздри раздулись, жилка на квадратной челюсти сжалась от раздражения.

– Что-нибудь из этого.