Жестокий бог

Я предполагаю, что кто-то собирается открыть выставку, возможно, даже музей.

– Я бы на это не рассчитывал, – спокойно сказал я.

Он нахмурился, но ничего не сказал.

– Видишь ли, это я тот самый инвестор, и я уже нашел предназначение для твоих картин, – сказал я, доставая телефон из заднего кармана и проводя большим пальцем по экрану. – Это потребовало некоторых усилий. Мне даже пришлось взломать свой трастовый фонд, но я заполучил их в свои руки. Все сто девяносто три картины. Хочешь угадать, что я собираюсь с ними сделать? – с весельем в голосе спросил я и принял уверенную позу.

Гарри побледнел. Его кадык опустился, когда он с усилием сглотнул.

– Не сдерживай себя, Фэрхерст. Ты не такой. – Я сунул свой телефон ему в лицо, показывая, чем именно занимался в течение нескольких дней после взлома и проникновения в его дом. Все картины были отправлены экспресс-почтой на адрес Найта, что обошлось мне в десятки тысяч долларов. После этого мой лучший друг развел костер из этих картин на местном пляже и затем наблюдал, как пламя поглощает дорогие холсты, испачканные искусной краской.

Фэрхерст схватил мой телефон и усмехнулся, просматривая видео, в котором подростки прыгают через костер, смеются и льют бензин в пламя. Через несколько секунд он бросил телефон мне обратно.

– Ты мертв! Ты точно мертв. Я убью тебя!

Я засунул телефон обратно в карман, зевая, пока он ходил по комнате взад-вперед. Вся его карьера буквально оказалась в огне.

Он резко остановился посреди комнаты.

– Ты уничтожил их все, но не ту, которую ты хочешь уничтожить больше всего на свете – ту, что висит перед входом в твою комнату. – Его голос сочился ядом.

Я рассмеялся, не обращая внимания на тупую боль в груди.

– Уже работаю над этим.

– Ты не осмелишься.

– Не осмелюсь? – Я потер подбородок. – Или не должен этого делать? Это две совершенно разные вещи. Я мог бы убить тебя прямо сейчас, и ты бы даже не остановил меня. Потому что, если я расскажу обо всем дерьме, что знаю о тебе, ты все равно будешь мертв.

– Я буду отрицать все, что ты говоришь. Каждое слово. Я начну с нуля. Я могу… я могу писать новые картины! – кричал он мне в лицо. – Буду работать в два раза усерднее.

Я нахмурился.

– Это будет немного сложно.

– Почему? – Он снова заглотил наживку.