Хмуро сдвигаю брови, взглядом высекаю молнии, готовлюсь держать оборону.
Однако авто не тормозит, проезжает вход. Сперва один терминал, после другой. Я прежде бывала в Риме, отлично знаю Фьюмичино. Других терминалов здесь больше не будет. Черт побери, тогда куда мы направляемся?
Я напрягаюсь, бросаю взгляд на Ареса, но он точно не собирается облегчать мне задачу, невозмутимо изучает экран своего мобильного, проверяет почту.
— Слушай, - выдыхаю наконец. — Давай решим все мирным путем. Разойдемся и забудем про то, что встречались раньше.
Просто отпусти меня. Позволь уйти.
Мужчина и бровью не ведет, спокойно двигает пальцем по дисплею, набивает короткое сообщение. Создается полное впечатление, будто он увлечен работой. Мысли далеко.
Я раздражаюсь. Не жду ответа. Но Арес вдруг отрывается от своего проклятого телефона и смотрит прямо в мои глаза, заставляя сердце забиться так быстро и мощно, что от этой одержимой пульсации закладывает уши.
— Зачем? - коротко спрашивает он.
— Что? - выдаю тупо.
— Зачем я должен отпускать свое?"
"— Я — не «твое», - выдаю гневно. - Я мечтаю оказаться подальше от тебя. Не хочу быть рядом. Понимаешь? Ни сегодня, ни завтра. Никогда!
— Хочешь, - заключает ровно.
И прежде чем я успеваю запротестовать, впивается неистовым поцелуем в дрожащие от возмущения губы, сминает, вырывает из груди утробный стон. Его язык переплетается с моим языком. Овладевает. Покоряет. Порабощает, Берет штурмом. Выжигает тавро.
Это не ласка. Война. Как выстоять?
Я обвиваю широкие плечи руками.
Против воли уступаю первобытному инстинкту. Отдаюсь порыву, растекаюсь под напором бешеного огня.
— Ты не сможешь всегда затыкать мой рот таким образом, - бормочу, едва он разрывает контакт.
— Я найду другой способ, — заявляет Арес, дразнит воображение до жути порочной ухмылкой. — Я бы прямо сейчас испробовал несколько методов. Но мне по кайфу наблюдать, как ты пытаешь убежать от правды.
— Да? - изумленно выгибаю бровь. — В чем же заключается эта правда?
— Ты создана для моего члена, — он подается вперёд и захватывает зубами мою нижнюю губу, слегка прикусывает и оттягивает, вынуждая дернуться, медленно проводит языком и шепчет: - Горячая, Мокрая.
Голодная.
Разговаривать этим одурительно будоражащим голосом вообще законно? Я даже не сразу воспринимаю суть фразы. Улавливаю только дурманящие разум звуки.
Смысл доходит до сознания позже. Гораздо позже.
— Ах ты...
Я хочу влепить ему пощечину.
