Жестокий роман

Стальные зубья поблескивают в полумраке комнаты. Голые. Жадно распахнутые. Голодные.

Чувствую, они не раз и не два искупались в людской крови. Пировали веками. Упивались господством и властью. Ранили. Терзали. Рубили головы. Пронзали тела насквозь.

Это ценное оружие. Безумно дорогое. Истина очевидна даже для простого обывателя вроде меня.

Рукояти украшены драгоценными камнями. Обычные стекляшки явно не будут так лихо мерцать и переливаться. Да и сама работа, сияние лезвий, качество огранки.

Это не пустышки. Не бутафория.

Я боюсь развивать мысль. Боюсь выстраивать логическую цепочку. В сознании возникают совершенно бешеные идеи. Пальцы подрагивают. Мышцы сводит.

Надо что-то сказать. Пусть глупость, пусть бред. Только нельзя молчать. Нельзя…

А может, схватить меч? Или вон тот топор? Проклятье, я же не в гребаном кино, едва сумею поднять подобную хреновину. Ладно. Тогда ножик. Любой. Или стилет. Что-нибудь мелкое. Сойдет для защиты.

Наивная идиотка. Веришь в чудеса. Тебя разоружат в момент и накажут еще строже.

Хотя. Я уже в полном дерьме. Хуже некуда."

"Обнимаю себя руками, затравленно оглядываюсь по сторонам, очень стараюсь унять истерический трепет, размышлять трезво.

Это не помогает.

Зачем мы здесь? Почему он привел меня сюда?

Я сомневаюсь, что желаю получить ответы на свои вопросы.

Марат останавливается перед здоровенной саблей. И хоть рядом несметное количество иного колюще-режущего оружия, лезвия так и пылают, переливаются в бликах огня. Я сразу понимаю, куда он смотрит, что именно выбирает и для кого.

Накрываю горло ладонями. Рефлекторно.

— Нет! — бросаю неожиданно громко.

Марат оборачивается, награждает кривой ухмылкой и почти сразу же отворачивается снова, разрывает хрупкий зрительный контакт.

А я опять взираю на саблю. Изогнутую. Пугающую. Сверкающую. В адских всполохах пламени лезвие кажется кроваво-красным, ядовито-алым, будто свежая кровь окропляет сталь, пропитывает металл.

Он убьет меня? Сейчас? Прямо тут?

А долг…

Неужели не расскажет? Не объяснит ничего? Просто прирежет.

Марат начинает раздеваться. Сбрасывает пиджак на пол. Отправляет туда же галстук. Расстегивает рубашку. Стягивает и отшвыривает подальше.

Вероятно, не хочет испачкать кровью свой дорогущий костюм.

И тут я застываю. По-настоящему. Это даже страшнее, чем оказаться наедине со своим убийцей в комнате, которая битком заполнена холодным оружием.

Его спина.

Закусываю нижнюю губу до крови. Не чувствую боли.