Жестокий роман

Создается впечатление, словно я пропустила несколько важных сцен, выпала из реальности на какое-то время. Поразительная смена образов и ролей.

Рустам больше не смотрит на меня. Прямо — не смотрит. Исподтишка. Краем глаза. Раз и скользнет, царапнет.

Крепче сжимаю осколок вазы в руках. Боли не чувствую. Или не замечаю?

Если тут такое происходит между родными братьями, если они друг друга ни капли не щадят, бьются всерьез, не играючи, а до разгрома. Какое же отношение к посторонним людям? К тем, кто в тесный круг и вовсе не входит?

Страшно даже представить.

Разговор подходит к концу, и прежде чем удалиться, Рустам все же одаривает меня долгим и выразительным взором, а после подмигивает.

Я почти слышу его голос: «Сука, ты еще свое получишь. Радуйся, пока можешь. Марат не будет твоим защитником вечно. Доберусь до тебя и на куски порву. Заебу насмерть».

Невольно вздрагиваю, судорожно сглатываю.

Дикий мир. Дикие нравы. Дикие они. Все. Бешеные. Без башни. Без тормозов. Самые настоящие отморозки.

А я жертва, заведомо обреченная на погибель.

Но сдаваться и уступать не собираюсь.

Марат отправляет брата куда-то, поворачивается и подходит ко мне вплотную, окидывает взглядом с головы до ног, привычно, даже с ленцой.

— Что у тебя в руках? — спрашивает холодно.

— Ничего, — отвечаю тихо.

— Показывай.

Бросаю осколок на пол. Изучаю свои изрезанные ладони, не ощущаю ровным счетом ничего: ни боли, ни ужаса, даже отчаяния нет. Кровь течет. Сильно. Однако порезы неглубокие, поверхностные, шрамов явно не останется.

— Кого защищать собралась? — ухмыляется Марат.

— Себя, — роняю одними губами.

Рядом с ним жарко. До чертиков. Будто выплясываю на адских углях. Кожа покрывается испариной, кости ломит. Перед глазами мутнеет, точно незримое стекло враз запотевает. Мускулы судорогой сводит. Низ живота помимо воли содрогается.

Я смотрю вниз. Окровавленный осколок как зеркало отражает мое лицо. Дурная примета? Плевать. Я готова куда угодно смотреть.

Как так происходит? Почему?

Я реагирую. Остро. Отзываюсь. Опять. Я возбуждаюсь.

Черт раздери.

И ведь раздерет.

Что еще ему со мной делать? Только насиловать и терзать. Волю подавлять, выламывать, под себя прогибать.

Он победил. Жестоко. Уверенно. Безоговорочно. Выиграл. Не у своего чокнутого брата. У меня самой. У моего тела. У самого нутра.

Он мой хозяин. Единственный. Других не будет.

Сволочь. Ненавижу. Гад.