Жестокий роман

Посмотреть, что окажется сильнее: нежные и трепетные чувства или дикая, ядовитая, безудержная похоть.

Но потом включается разум. Я вспоминаю про тех двоих мужчин, которые прошли за Маратом. Возможно, родственники той девушки. Или его близкие друзья. Что, если они присутствовали на обряде? Что, если видели меня тогда?

Боже. Мужчин было безумно много. Там. И все они смотрели, наблюдали, ловили каждое движение. Все они видели, как Марат оттрахал меня, опустил, унизил, растоптал, обратил в грязь.

Эти люди могут ходить вокруг.

"Осознание ударяет в меня как тысячи ножей. Хочется закрыть лицо ладонями. Сгорбиться, согнуться. Исчезнуть, раствориться в толпе. Как я вообще смогу ходить по земле? Я же в любой момент могу встретить кого-то из тех зрителей, из свидетелей моего падения. Каждый мужчина поблизости может оказаться одним из них, одним из жутких и жестоких хищников, собравшихся в той огромной комнате.

— Пойдемте в кино, — говорю Замире. — Пожалуйста. Это же прямо здесь, в торговом центре.

Женщина не спорит.

Через пару минут мы уже занимаем места в кинозале. Свет гаснет. На экране вспыхивают яркие кадры.

Я не знаю, что это за фильм. Я не запоминаю название. Просто подхожу к кассе и прошу билеты на ближайший сеанс. А теперь вот сижу и бездумно пялюсь на экран. Я как будто гляжу мимо.

И наконец, только здесь, в относительной темноте, я даю волю слезам. Точнее — слезы льются сами, не спрашивая моего разрешения.

Что меня так расстраивает? Что выбивает из колеи?

Все логично. Разве нет?

Марат любил свою сестру. Души в ней не чаял. Теперь полюбил другую девушку. Свою будущую жену. Вполне закономерный расклад.

А я… Я для него просто развлечение. Разврат. Средство для утоления одержимых желаний. Ничего серьезного. Очередная шлюха на ночь, разве только мое шаткое положение привносит особую пикантность. Ведь не каждую шлюху можно пустить в расход, когда наскучит.

Зачем рыдаю? Что от этого изменится? Мой статус останется прежним. Чувства Марата тоже. Я не сумею вызвать в нем уважение к себе. Никак. Только не после того, что позволила с собой сделать.

Господи. «Позволила»? Как будто у меня был выбор. Разве что смерть. Но умирать я не хотела никогда.

Мой план проваливается. С треском. Не будет никакого подчинения и завоевания.