Жестокий роман

Не могу сражаться. Не хочу. И чтоб рассвет наступал тоже не хочу. Прошу, пусть стрелки часов замрут, застынут навечно. Не нужно разговоров. Ничего не нужно. Вообще. Только пусть его пульс бьется рядом. Наполняет изнутри кипучими волнами.

Я жажду ощущать Марата. Даже так. Низко. Пошло. Разнузданно. Через его громадный вздыбленный член. Через размашистые толчки. Через удары прямо в матку. Через эти яростные поцелуи, крадущие дыхание.

Мир в клочья. На щепки. Вдребезги.

Я таю под ним. Растекаюсь вязкими ручьями. На части раскалываюсь.

Я отдаю ему все, ничего не требуя взамен. Но я жажду единения.

Смятые простыни. Смутные очертания комнаты. Тьму рассекают только пылающие черные глаза.

Марат во мне. Грубо. Властно. Глубоко. До сих пор. Даже не намерен отстраниться. Сжимает и подминает в очередной раз, накладывает несмываемую печать.

Я его. До конца. До предела. До грани. И дальше. Без табу, без запретов, без ограничений, без безопасных стоп-слов. Я только ему одному так принадлежу.

Вся в нем. Без остатка.

В его поте и сперме. Помечена. Запятнана. Навечно замурована. Запечатана намертво своим суровым хозяином. Закована в доводящих до исступления ласках как в железных цепях.

Тому не найти спасения, кто не хочет искать.

— Прошу, ответь, — вкрадчиво выдаю, когда выпадает короткая возможность вдохнуть и собрать хрупкие остатки воли для мимолетного удара. — Что ты сделаешь, если у меня будет дитя?

— Ничего, — чеканит Марат.

Разрывает наш контакт и укладывается на спину, забрасывает руки за голову.

Больше не выжигает мою душу пристальным взглядом. Не терзает тело здоровенным членом.

— Но ты… ты же понимаешь, что если мы без…

— Тебе не надо об этом переживать, — обрывает он.

— Почему? — невольно содрогаюсь.

— Не будет никакого ребенка, — отрезает холодно.

— Прости, — сглатываю. — Не понимаю. Ты способен многое контролировать, но у природы всегда свои планы. Иногда и одного раза оказывается достаточно, чтобы забеременеть.

— Не дергайся зря, — произносит ледяным тоном. — Ты не понесешь от меня.

Поджимаю колени, усаживаюсь на постели, инстинктивно обнимаю себя руками, будто согреться стараюсь.

— Откуда такая уверенность? — едва отдираю язык от неба. — И зачем ты вообще это затеял? Для чего эксперименты?

— Хотел понять, как это, — хмыкает, насмешливо продолжает: — В твою пизду спускать. Рот спермой накачивал. Жопу тоже. А пизду толком не ебал. Хотя давно нарывалась.

— Надеюсь, ты осознаешь последствия? — еле губами двигаю.

Он смеется. Зло.