Жестокий роман

Раскатисто. Как никогда прежде не смеялся. Хохочет с неприкрытой издевкой, будто я несу полную чушь.

Вздрагиваю, рефлекторно отползаю назад.

Марат поднимается. Рывком. Усаживается, глядя прямо на меня. И к своему дичайшему ужасу я совсем не узнаю его глаза. Еще пару секунд назад все было по-старому. А теперь вдруг колючий взгляд. Чужой. Враждебный. Что случилось? Откуда эта перемена? Он и в нашу первую встречу так на меня не смотрел. И потом, позже, даже когда чертово кольцо на моем пальце увидел. Не было ничего подобного раньше, вот ни единого раза.

— Я женюсь, — заявляет мрачно.

— Когда? — спрашиваю чуть слышно.

— В пятницу, — раздается ровный ответ.

Так быстро? На этой неделе? В эту пятницу?

Прикусываю язык, прерывая поток дурацких вопросов, которые буквально рвутся наружу из дрожащих уст.

Нужно спросить о том, что действительно важно.

— И как, — запинаюсь. — Как изменится мое положение?

— Никто не ведет в дом жену, пока там рабыня, — выдает хрипло.

— Мне придется переехать? — судорожно втягиваю воздух.

Его ладонь накрывает мое горло, сдавливает, несильно, однако ощутимо, пробуждает нервный озноб.

— Никто не берет жену, пока рабыня жива, — припечатывает глыбой льда.

— Что ты… что…

Обрываю свой жалкий лепет. Смысл сказанной им фразы доходит не сразу. Собирается по кускам, по фрагментам.

Жена. Рабыня. Жива. Это все кажется сложнейшим паззлом. Дьявольской головоломкой.

Я цепляюсь пальцами за его ладонь. Царапаю ногтями, пытаясь отодвинуть, отодрать от своего горла.

— Нет-нет, — бормочу лихорадочно. — Ты не можешь… ты не… ты же говорил, мужчины не брали жен, держали только рабыню. Тогда…

— Разное бывало, — отмахивается. — Моя невеста из достойного и уважаемого рода. Она не потерпит рядом другую женщину. Особенно рабыню.

Она не потерпит? Она?!

Невеста. Из очень достойного рода. Уважаемого.

Не то, что я. Шалава и потаскуха.

— О чем ты говоришь? — шепчу, судорожно дергаюсь в его хватке. — Ты ведь не собирался жениться.

— Я возьму долг раньше, — криво ухмыляется. — Покончу с этим.

— Раньше? — задыхаюсь, как заведенная повторяю: — Покончишь?

— До свадьбы, — будто голову рубит.

— Ты… так легко, — истерический смешок вырывается из груди. — После всего…

Осекаюсь."

"А после чего собственно? Ничего серьезного между нами не было. Только голые инстинкты. Похоть. Примитивные рефлексы. Жажда плоти. Не более того.

Ну, вывел пару раз в свет.