Жестокий роман

Будто внутрь вселился самый настоящий дьявол, будто железом завладели демоны, бесы, чудом вырвавшиеся из истинного пекла.

Встревоженные крики. Пальба. Правда, все выстрелы направлены исключительно в воздух. Таков приказ Ахметова-старшего. Здесь никто не посмеет его ослушаться.

Что происходит? Что творится? Не разобрать. Каков замысел водителя? Неужто просто вперед мчаться?"

"Резкий рывок. Одержимый. Дикий. Крутой поворот. В сторону. Вниз. Прямо с обрыва. В пропасть. Ниже и ниже. На скалистое дно.

Автомобиль срывается в бездну.

В жадную пасть пропасти. Вылетает с дороги.

А после следует оглушительный взрыв. Мощный. Гремучий. Раскатистый. Громовой. Точно вулкан извергается. Сотрясает землю вокруг.

Алчный огонь пожирает жертву и палача. Заключает их в жарких объятьях пламени. Заточает вместе на веки вечные, воедино сливает, пленяет.

Кровь не течет. Не льется. Закипает.

Такова доля. Такова судьба.

* * *Если честно, я понятия не имею, как именно все происходит, что видят другие люди со стороны, насколько жутко и безысходно выглядит моя гибель.

Гибель Марата. Можно лишь строить гипотезы, выдвигать догадки, предполагать.

— Ты готова умереть?

— Да.

Тысячу раз. Миллион. Миллиард. Сколько понадобится, столько и буду погибать. Ответ на вопрос не изменится.

— Отлично, — заключает Марат. — Но тебе придется выжить. Сегодня так уж точно. Иначе зачем я затевал весь этот план?

— Ох, — роняю, поежившись. — Выходит, есть план?

— Вроде того.

От его ухмылки мороз пробегает по коже и трясутся поджилки.

По телу протекает электрический ток. Разряд за разрядом плоть сотрясают.

Каждый раз на грани. На лезвии ножа.

Забываю дышать.

— Татарин, — хрипло бросает он. — Документы.

Не успеваю переспросить, не удается даже губы разлепить и малейший звук из судорожно вздымающейся груди исторгнуть.

Шорох. Дуновение воздуха. Гигантская лапища протягивается из-за моей спины, бросает на колени рюкзак. Небольшой, неприметный, серого цвета. Щедро набитый чем-то.

Что?!

Оборачиваюсь чересчур резко.

Взвываю от боли. Настолько сильно и жестко шею судорога сводит.

Уже знакомый громила кривит полные губы в гадкой усмешке.

— Привет, — произносит мрачно.

А у меня вообще никаких слов на уме нет. Только шок. Неистовое удивление от всего происходящего.

Амбал усаживается на сиденье, располагается поудобнее, отбрасывая брезент подальше, обнажая подозрительные мешки. Довольно объемные пластиковые пакеты черного цвета. Характерной формы. И вида.