Жестокий роман

Он не должен видеть. Не должен. Нет. Для другого мужчины одевалась, готовилась, подбирала каждую деталь. Не для него!

— Ты и в кровати такая затейница? — хрипло спрашивает Марат.

Поддевает пальцами кружевную подвязку на моем бедре, оттягивает и резко отпускает. Резинка жалит кожу со звонким шлепком. Но я не чувствую ничего. Только страх. Подавляющий и парализующий ужас.

— Для Стрелецкого наряжалась, — ухмылка кривит чувственные губы. — А валять тебя буду я.

— Нет! — восклицаю яростно. — Даже не мечтай, что я…

— У женщин память короткая, — хмыкает презрительно.

— Что?

— Твердый член выбьет любую дурь, — заключает без чувств. — Когда я с тобой сегодня закончу, ты своего мужа и не вспомнишь.

— Я люблю Олега. Люблю. Это слово тебе хоть о чем-то говорит? — нервно смеюсь. — А ты собираешься меня убить. И думаешь, я отдамся так просто? Давай же, насилуй. Иначе мое тело не получить.

Он подается вперед, заставляя отшатнуться, чуть ли не завалиться на стол, усмехается и шепчет на ухо, клеймя обжигающим дыханием:

— Готова расстаться с невинностью?

— Я не… — запинаюсь.

— Тебя же никогда не трахали.

— Что за…

— Голодная, — зубы смыкаются на горле, слегка прикусывают кожу там, где проходит сонная артерия. — Надо накормить.

— Хватит! — бросаю гневно, упираюсь ладонями в широкую грудь, пробую отразить атаку врага, но от ощущения его мощного и горячего тела под заледеневшими пальцами меня буквально насквозь прошивает раскаленная стрела.

Я не уверена, что хочу его оттолкнуть.

Кружится голова.

Черт. Что я творю? Сама себя не контролирую.

— Как кошка, — заключает Марат, перехватывает мои запястья одной рукой. — Такую сочную бабу драть и драть.

— Нет, — поспешно заявляю я, цепляюсь за соломинку. — Пожалуйста. Ты же не из тех мужчин, которые пойдут на изнасилование.

Он сдергивает меня со стола, опускает на пол, ставит на колени у своих ног. Резко. Рывком. Выбивая воздух из легких.

— Открывай рот, — приказывает холодно.

Лихорадочно мотаю головой.

Нет. Нет. Нет.

Пытаюсь отползти назад.

— Начинай по-хорошему, — крупная ладонь опускается на затылок, не позволяя отодвинуться, притягивает ближе. — Или я возьму свое по-плохому.

Он говорит со мной как с ребенком. Взбалмошным и неразумным. Но хочет заниматься совсем недетскими вещами. Урод. Ублюдок. Да кем он себя возомнил?! Я не имею права сдаться. Я должна выстоять. Должна.