Жестокий роман

Вдавливает в свое обжигающе горячее крепкое тело.

— Что ты собираешь делать? — спрашиваю тихо.

— Спать, — обезоруживающий ответ.

— Что? — выдаю пораженно.

Зарывается лицом в мою макушку.

Больше ничего не отвечает.

Тишина.

— Ты правда собираешь спать… вот так? — не удерживаюсь от вопроса.

— Как? — интересуется вкрадчиво.

Сжимая меня. Сминая. Стискивая. Вжимая полу возбужденный член между ягодицами. Не позволяя свободно вздохнуть.

— Так, — роняю коротко.

Совершаю слабую попытку освободиться. Зря. Хватка усугубляется.

Еще и громадный орган оживает с новой силой. Пульсирует, утыкаясь в наиболее уязвимое место.

— Сама на хрен запрыгиваешь, — насмешливо бросает Марат.

— Я просто не могу спать, — отвечаю сдавленно. — В этой позе.

— Значит, не спи, — заключает невозмутимо.

— Я…

— Еще слово — и я тебе всажу, — обрывает холодно.

Замолкаю.

Тогда точно будет не до сна. Уверена, он способен оттрахать меня так, что встать не смогу, ноги не сдвину, проведу в постели месяц, не меньше.

Лучше не лезть на рожон.

Почему-то сразу отпадает охота спорить, и не тянет даже лишний раз шевелиться. Достаточно этого многообещающего тона. Другие доказательства не нужны.

Я точно не сомкну глаз в подобных условиях. Но лучше его не злить.

Желание господина — закон для рабыни.

Заткнись. Подчиняйся. Все просто. Ты же умная девочка. Иначе зачем занималась диссертацией?

Я покорно пребываю в заданном положении. Вещь. Уже даже не животное. Игрушка. Кукла. Подстилка. Я и правда грею его здоровенный член.

Послушно. С душой.

И слезы не стекают по щекам. И ком не забивается в горле. И запах секса не дурманит шальную голову.

Ну как так?! Что за безумие. Я хочу его. И ненавижу. До одури. Я бы убила его. Если бы могла. Голыми руками.

Тогда почему настолько близок мне его аромат? Колкий. Пронзающий насквозь. Ранящий. Почему так приятно и так спокойно в этих до ужаса сильных руках?

Я засыпаю. Практически сразу. Мирно. Просто уплываю. Утекаю вдаль.

* * *Открыв глаза, затрудняюсь определить время суток.

В комнате темно, однако это может быть и следствием плотно задернутых занавесок. Одно известно точно: Марата нет рядом. Его руки больше не сжимают мое тело. Во всяком случае — физически.

Осторожно поднимаюсь, ступаю на пол, ощущаю прохладу ламината. Продвигаюсь в уютном полумраке практически наощупь, добираюсь до окна, отдергиваю штору и тут же отскакиваю в сторону, зажмурившись от обилия света. Моргаю, привыкаю, старательно пытаюсь изучить пейзаж за стеклом.