Жестокое эхо войны

Старцев между тем сделался серьезным:

– Так, братцы-товарищи, бьем тревогу и во все концы отправляем запросы на подполковника Сорокина Семена Прохоровича.

И снова начал раскручиваться маховик под магическим названием «Личный контроль Наркома НКВД». Старцев, Егоров и Бойко насели на телефон, и во все причастные к расследованию инстанции полетели запросы на внезапно повышенного в звании Сорокина. Дежурные офицеры по военному комиссариату Москвы, Московской области, Наркомату обороны передавали срочные телефонограммы прямому начальству; те в свою очередь организовывали срочные поиски.

В Центральный паспортный стол послали Костю Кима, так как в штате этой гражданской организации фельдъегерской связи и посыльных офицеров не числилось.

Уже через час на Петровку поступила первая информация.

– Да-да, диктуйте! – кричал в трубку Олесь Бойко, разговаривая с полковником из Наркомата обороны. И, повторяя за ним каждое слово, записывал в блокнот: – Сорокин Семен Прохорович, 1914 года рождения.

В другое время и при других обстоятельствах полковник послал бы несчастного капитана куда подальше, но из-за плеча оперативника выглядывала тень всесильного наркома НКВД. И полковник старался. Очень старался.

Пока Олесь сидел на телефоне, в дверь кабинета постучал дежурный офицер по Управлению.

– Т-с-с, – прошипел Старцев и шепотом приказал: – Что там у тебя? Тащи сюда!

Дежурный на цыпочках прошел между столами и вручил запечатанный пакет:

– Вам.

В пакете оказалась копия перечня документов, собранных в личном деле подполковника Сорокина. И пояснительная записка, в которой говорилось, что перечень – единственный оставшийся документ, связанный с Сорокиным. Само «личное дело» офицера, как бывшего осужденного, было отправлено, согласно приказу Наркомата внутренних дел, в Таганский районный военкомат.

– А из военкомата оно исчезло вместе с сотнями других «дел», – заключил Иван Харитонович, изучив присланный пакет.

Ситуация потихоньку прояснялась. Довольно скоро сыщики поняли, что из-за дерзкого налета банды в военных комиссариатах сведений по Сорокину не осталось. Вся надежда была на Наркомат обороны, где каким-то непостижимым образом завалялись некоторые документы на разыскиваемого человека.

– Олесь, затребуй копии всех бумаг! – напомнил Егоров, когда тот заканчивал долгий телефонный разговор с полковником.