Жестокое эхо войны

Вторая цифра кода (от 1 до 5) обозначала воинские заслуги отвоевавшегося запасника. Данная оценка также была важна, потому что красноречиво говорила о его моральных качествах. Для выяснения заслуг приходилось копаться в написанных химическими карандашами характеристиках, знакомиться с наградными листами…

А вот с третьей цифрой пришлось изрядно повозиться и понервничать. Она в секретном коде являлась главенствующей, так как служила оценкой вероятности возвращения военнослужащего к преступному прошлому. Чтобы сделать верную оценку и не ошибиться, приходилось изучать от корки до корки не только «личное дело».

Эти двое суток стали самыми сумасшедшими за всю неделю. Офицеры успели изучить документы и определить для каждого личного дела уникальную третью цифру. А когда секретные документы в запечатанном виде были отправлены восвояси, впервые позволили себе немного расслабиться – разошлись из военкомата по домам не в одиннадцать вечера, а в девять.

– Здорово, пропащий! – воскликнул Иван, узнав «на проводе» голос друга.

– Не заскучал там, на бумажной работе?

– Да как тебе сказать… – Васильков покосился на Туманова. – Есть такое дело.

– Ну, так давай возвращайся! Ты же говорил, что сегодня у вас последний день?

– Все верно: последний. А что случилось-то?

– Дельце одно подбросили, – проскрипел Старцев, и Васильков живо представил его кислую физиономию.

– О ней весь город слышал. На броневик напали, который большие деньги перевозил.

– Все верно. Вот нам и подсуропили разбираться, что да как. Бандитов перещелкали, один еле живой в больничке под охраной. Я послал к нему Бойко.

– А чего не Егорова?

– Егоров в морге на опознании. Он многих матерых в лицо знает, вот и взялся лично поглядеть на убиенных.

– А ребята с броневичка как? Живы?

– Не поверишь – ни одной царапины! Их уже к наградам представили.

– Так что, Саня, когда вас с Баранцом ожидать? Вы сейчас пригодились бы.

– Мы освободимся только к вечеру – в семь тридцать или около восьми. Раньше никак. У нас тут тоже приказ с самого верха, – вздохнул Александр.

– Хорошо, Саня, занимайтесь. А как освободитесь – сразу дуйте в отдел. Мы уж вас тут встретим как полагается…

У Василькова путь в угрозыск сложился иначе. Вплоть до самой Победы он продолжал ходить за линию фронта в поиске «языков».