Жестокое эхо войны

Фашист был так в себе уверен, что попытался достать Василькова из-за бревна.

Выставив далеко вперед ногу, он сделал выпад. Штык порезал гимнастерку, ободрал на плече кожу, но от большей беды разведчик уберегся. Убрав в сторону корпус, он одновременно врезал тыльной частью автомата по выставленной под бревном ноге.

Рыжий немец взвыл от боли, но следующий удар в голову заставил его замолчать. Сашка вложил в удар всю свою немалую силу и дал так, что бакелитовые накладки автомата разлетелись в разные стороны. Упал и фашист со свернутой набок челюстью.

Отбросив автомат с заевшим затвором, Александр схватил немецкую винтовку, и сделал это вовремя. За окнами больше никого не было, но возле двери образовалась свара. Один из наших бойцов получил ранение и корчился на полу, другой противостоял сразу двум фрицам.

Сашка без раздумий бросился помогать и всадил плоский штык в висок ближайшего немца. Второй тотчас исчез, но тоже далеко не ушел – старшина подстрелил его из своей амбразуры.

Никто из разведчиков не знал, сколько осталось в лесу немцев и что они намерены делать дальше.

Прошло минут пять. Вокруг было тихо – ни выстрелов, ни шорохов, ни голосов.

Больше на штурм старой мельницы гитлеровцы не отважились. Видно, поджидали подкрепление. А может быть, и совсем ушли.

В голове у Василькова даже родилось подозрение, что разведчикам удалось уничтожить взводного командира и всех унтеров. Ведь в поведении фрицев всегда господствовал шаблон. Остался в живых завалящий ефрейтор – подразделение сохраняет боеспособность.

А убили его, и все – нет подразделения; они уже не вояки, а простая толпа. Это в Красной Армии обстояло иначе: поубивай хоть всех командиров, всегда найдется отважный рядовой, который возьмет на себя ответственность и крикнет: «Внимание, взвод! Слушай мою команду!» И взвод остается боеспособным.

Подождав еще немного, разведгруппа осторожно, ползком, покинула мельницу. Собравшись в лесу, оказали помощь раненым. И, прихватив убитого товарища, исчезли в густой чаще…

А к утру благополучно добрались до своих.

Одна из пуль шибанула по стене и неудачно срикошетила Баранцу в голову. Ударила вроде несильно, но кожу содрала, отчего щеку, подбородок и плечо залило кровью.

– Что у тебя? – крикнул Васильков.

– Зацепило, – поморщился Ефим.

– Смени позицию. Я прикрою.

Оглядевшись, парень одним прыжком проскочил открытый проход и спрятался за высоким металлическим сейфом. Тут же по его тяжелой дверке шлепнула пуля. Стреляли с улицы.