Жестокое эхо войны

А перед тем как попрощаться, приказал:

– Все материалы по нападению на бронеавтомобиль передайте группе майора Романова. С этой минуты, Иван Харитонович, у вас и ваших подчиненных единственная головная боль – вооруженный налет на Таганский военкомат. О нехватке людей знаю. Если станет совсем невмоготу – обращайтесь, пару хороших сыщиков подкину. А сейчас возвращайтесь к себе и не теряйте драгоценное время.

Никто из оперативников группы Старцева этой ночью об отдыхе даже не помышлял. Во-первых, правоохранительные органы получили от московского криминала громкую оплеуху.

Во-вторых, в беду попали товарищи по оперативно-разыскному цеху. И если с юным Ефимом Баранцом ситуация более или менее прояснялась (в госпитале ближе к ночи он пришел в себя), то судьба Александра Василькова скрывалась за пеленой густого тумана.

На осиротевшем рабочем столе пропавшего Сашки лежали вещдоки. Стреляные гильзы, деформированные пули, полтора десятка обожженных и покалеченных осколками листков составленного списка, окурки, чья-то пуговица, простреленный картуз из плотной темной ткани.

И помятый клочок бумаги, на котором рукой Александра было написано: «Майор Сорокин». Ничего больше, что могло навести на след неизвестной банды, сыщики в корпусах Таганского военкомата и вокруг него не обнаружили.

– За неимением гербовой пишут на простой, – процитировал Старцев старую поговорку и приказал подчиненным добыть сведения о майоре Сорокине. Записка с упоминанием этого офицера оставалась единственной зацепкой. Егоров, первым получив этот приказ еще в военкомате, уже висел на телефоне, куда-то бегал, что-то «чирикал» карандашом в своем рабочем блокноте… В общем, рыл землю.

Остальные подключились к поискам недавно.

– Ты точно такого не встречал? – уточнил всегда и во всем сомневавшийся Бойко. – Вы же с Саней служили в одном подразделении.

– Да, в одной разведроте, пока в июле сорок третьего меня не покалечило. Готов поклясться, что до моего ранения в дивизии никакого Сорокина не было.

– Не понимаю.

Я служил в дивизии НКВД, так там было несколько тысяч человек! В пехотной небось еще больше. Ты же не мог знать всех!

– Несколько тысяч, Олесь, – это рядовых, сержантов, старшин. А офицеров не так уж много. К тому же три четверти из них в чине до капитана. А майоров, подполковников и полковников, поверь, мы знали всех.

Иван поморщился. Бойко был молодцом, досконально и по нескольку раз перепроверял все факты. Но в некоторых случаях его щепетильность утомляла.