Когда вы четыре года видели одно и то же лицо в ваших снах, требуется нечто большее, чем фальшивая борода и большой живот, чтобы вас обмануть. Я бросил ему вызов — сказал, что выдам его, если он не даст мне то, что я хочу, и, к моему удивлению, он взял меня с собой в дом на Дейлсфорд-Гарденз. Как только мы зашли внутрь, он спросил меня, сколько я хочу. Я назвал скромную сумму, и он сел за свой письменный стол, чтобы выписать чек. Несчастный глупец! Как будто деньги могли меня удовлетворить! Вскоре он обнаружил свою ошибку.
Он сидел спиной ко мне, и это было простым делом — вытащить шнурок из шторы и обвить ее вокруг его шеи. Это был лучший момент моей жизни.
Лишь когда я начал перебирать его вещи, я осознал свое поразительное везение. Он планировал покинуть страну в ту самую ночь и сделал все соответствующие приготовления. В его портфеле я нашел две сотни фунтов банкнотами и достаточно в ценных бумагах, чтобы удовлетворить все мои нужды. Там был паспорт Колина Джеймса, билеты на имя Джеймса, с зарезервированными местами на поезде и пароходе, и записка с названием отеля в Париже, а на его теле — одежда Джеймса и борода.
Все, что мне оставалось сделать, — это снова превратить Джеймса в Баллантайна. Это было достаточно просто, если не считать того, что чертов пижон носил вещи, великоватые для меня, и мне пришлось отдать ему галстук Джеймса, основательно все подпортив. Шея у него была… а впрочем, вы наверняка ее видели.
Потом я стал Джеймсом, а моя одежда отправилась в его чемодан.
Я положил письмо к агентам по найму жилья, которое нашел в свертке вместе с ключами, и вышел. Затем отправился в Париж, как и собирался, но с неожиданным комфортом. То, что это было за его счет, делало путешествие вдвойне приятным. Оказавшись в Париж, Джеймс исчез — его найдут на дне Сены, — а Фэншоу вернулся домой, на этот раз третьим классом, выбросив паспорт Джеймса за борт, когда корабль достиг Дувра.
А по поводу того, почему я вернулся домой… Впрочем, было бы жаль оставлять вас без чего-то нерешенного, не правда ли? А кроме того, времени в обрез.
До свидания!»"
"Письмо обрывалась так же резко, как и начиналось. Маллет сунул его себе в карман, позвал Франта, чтобы тот подежурил возле покойника, и вышел на улицу — дожидаться прибытия «скорой помощи». Он чувствовал крайнюю усталость и отчаянно нуждался в свежем воздухе.
Когда инспектор дошел до двери парадного, кто-то негромко окликнул его по имени.
