Дом Вентри в пригороде Маркгемптона был просторным некрасивым строением в викторианском стиле. Вентри давно бы уже продал его, если бы не бильярдная — большое помещение с высоким потолком, пристроенное к зданию кем-то из прежних владельцев. После решительной и дорогостоящей переделки оно великолепно подошло для водворения органа и обширной музыкальной библиотеки. Вернувшись от миссис Бассет, Вентри сразу направился в эту комнату, налил себе полбокала чистого виски, с величайшими предосторожностями установил его на пюпитр органа и начал играть по памяти, стремительно и часто ошибаясь, токкату Баха си-мажор.
Это была одна из его любимых вещей, как сама по себе, так же и потому, что в ней имелся пассаж, во время которого нужно было долго держать педаль, что оставляло руки исполнителя свободными и давало возможность взять стакан. Когда одновременно с токкатой закончились и виски, он какое-то время сидел, наполненный тем восхитительным чувством, которое до того, как смысл этого слова приобрел политический оттенок, было известно как умиротворение.
Это дивное состояние улетучивалось по мере то го, как он начал осознавать два факта. Первый утренняя угроза кухарки уйти, если ее сон снова будет нарушен «шумом среди ночи». Вторым фактом был непрерывный трезвон телефона в холле.
Чертыхнувшись в душе, Вентри сполз с вертящегося стула и направился уделить внимание более простой из двух проблем.
— Дорогой, — заверещал в трубке визгливый женский голос, — ты целый век не подходишь к телефону.
Что-нибудь случилось?
Вентри хмыкнул.
— Как дела на заседании?
Вентри все еще находился под сильным влиянием виски и Баха и мог думать о собрании только в смысле органа Сити-Холл.
— О, чертовски хорошо! — неосторожно ответил он. — Нет, правда, просто великолепно.
— Значит, насчет Джонни все в порядке? — с надеждой сказал голос.
С языка Вентри чуть не сорвалось: «А при чем тут Джонни?» — но он вовремя сообразил, что к чему.
Вентри с отвращением представил себе физиономию Джонни Кларксона с выступающими вперед, как у кролика, зубами и маленькими подозрительными глазками.
— Ах, Джонни! — сказал он. — Нет, боюсь, что касается Джонни, Эванс не очень расположен помочь. Собственно, он решительно отказал ему. Мне ужасно жаль, Ви. Конечно, я сделал все, что мог, но ничего не поделаешь.
— Как жалко, милый! — простонала она.
