Ну-с, у Мендельсона лишь два-три важных пассажа, и я могу заменить кларнет вторым гобоем. Думаю, публика этого не заметит. С Генделем вообще никаких проблем в оригинальной партитуре вообще нет никакого кларнета, а Моцарт…
— Дорогой мой Эванс, — сказал Диксон тоном, который заставил миссис Бассет побледнеть. — Вы просили меня достать второго кларнетиста. Мы с Петигрю последние сорок минут пытались его найти. И сейчас, когда нам наконец это удалось, вы говорите, что я могу не беспокоиться! Это уж слишком!
— А, так вы его нашли? Хорошо, — невозмутимо произнес Эванс.
— И кто же это?
— Дженкинсон из филармонии Уитси. Я как раз собирался позвонить насчет машины, чтобы встретить его в Истбери. Какой номер, Петигрю, вы сказали, у Фаррена?
— 22–03.
— 22–03,- повторил Диксон, набирая номер. — Алло! Алло! Это Фаррен? У вас есть свободная машина, чтобы встретить сегодня вечером в семь двадцать девять поезд в Истбери?.. Хорошо. Вы должны будете встретить джентльмена по фамилии Дженкинсон и привезти его в Сити-Холл к служебному входу.
Вы можете это исполнить? Отлично, а счет направьте мистеру Петигрю…. Спасибо. До свидания.
С победоносным видом Диксон повесил трубку.
— Что ж, — сказал Эванс, — одной головной болью меньше — не надо переводить партию кларнета на гобой. Благодарю вас, Диксон. А сейчас я еду домой переодеться. Кстати, — он приостановился в дверях, — боюсь, мисс Карлесс была весьма расстроена инцидентом во время репетиции. Вы не увидите ее перед концертом?
— Я? — быстро переспросил Диксон.
— Нет, разумеется, нет. А почему я должен с ней увидеться?
— Просто подумал, что стоит об этом сказать… Думаю, ей нужно время, чтобы как следует успокоиться. Потому что она специально попросила, чтобы ее оставили совершенно одну в уборной и не беспокоили вплоть до последней минуты перед выходом на сцену. Так что, если будете там, не беспокойте ее. Я предупредил весь оркестр.
Диксон усмехнулся:
— На мой счет вы могли бы не волноваться. Это давняя привычка Люси и не имеет никакого отношения к моей оплошности со Збарторовски.
Она всегда замыкается в четырех стенах перед выступлением. Думаю, это ее способ привести нервы в порядок. В такой момент не допускается даже супруг, не говоря уже о бывшем муже.
— Понятно. — Эванс нерешительно мялся в дверях, его лоб пересекла морщина задумчивости.
— Что-нибудь еще? — позевывая, спросил Диксон. — Потому что иначе…
— Не думаю, — медленно произнес Эванс.
