Жираф – гроза пингвинов

Вопрос про церковь возник у меня не случайно. Православные парни предпочитают именно так выглядеть. У тех, кто ходит в храм, своя мода. Еще такую форму бороды предпочитают совсем пожилые мужчины. В их случае она прикрывает оплывшие щеки, глубокие морщины, которые идут вниз от углов рта. И ухаживать за «лопатой» не надо. Но Славин не старик и не бьет земные поклоны у икон. Почему тогда он почти полностью спрятал свое лицо? Одни глаза видны да лоб. Теперь посмотрим, как выглядел успешный предприниматель в молодости. Тот же журнал проиллюстрировал материал архивным снимком.

Поставьте его рядом с тем фото, что уже есть.

Экран разделился на две части, слева появилось лицо молодого человека.

– Юношеское фото сделано до аварии! – воскликнул Макс.

– До чего? – спросила я.

– Когда мы учились на третьем курсе, Витя пропал, он отсутствовал с ноября по май следующего года. Потом вернулся в вуз, но его никто не узнал. Я знал, что друг попал в аварию и сильно повредил лицо. Ему делали сложную пластику, в нос вшили протез, потому что от собственного ничего не осталось.

Перекроили подбородок, что-то делали с глазами.

– Ну и ну, – ахнула я. – Парень на старом фото точно Славин?

– Несомненно, – подтвердила Тема, – потом ему сделали пластику. Правда, странно? Зачем на заре жизни так менять внешность? И вспомните время, когда провели операцию. Сейчас много клиник, где хирурги из чудовища Алена Делона сварганят. Но в девяностых прошлого века в России еще не начался расцвет пластической хирургии. Повторяю вопрос: зачем в юности так изменять свою внешность? Ответ.

Витя Славин в юности помогал матери. Та не светилась, а сын встречался с клиентами, которые становились рабами Жирафа. Потом что-то случилось. Или сын накосячил, или мать решила: хватит деточке рисковать. Чтобы никто из жертв Жирафа случайно не узнал «Славика» на улице, ему изменили внешность. Все просто. Сначала с помощью какого-то лекарства. Витя почти ничего не ел и толстел.

– Гормоны, от приема некоторых человека просто раздувает, – тихо произнес Михаил.

 – Но в большинстве случаев после отмены препарата больной приходит в норму.

– С Витей так и было, – согласился Вульф, – к весне он влез в старые брюки. Но щеки остались, как у хомяка. Бороду и усы он отпустил еще до возвращения на занятия. Объяснил мне свою неожиданную любовь к растительности на лице так: «Морда стала как блин, от аварии много шрамов на подбородке. Лучше эту «красоту» прикрыть». А со статьей, которую журнал опубликовал, вышел скандал.