Жираф – гроза пингвинов

– На стене у каждой квартиры изобразят домашнего питомца хозяев, – улыбнулась я. – Замечательная идея.

– Хочу изучить ваших собачек, чтобы они вышли похожими, – пояснила Фаина.

– Какие красавицы, – умилилась гостья, – хороши необычайно. Можно их щелкнуть?

– Нет, – возмутилась Краузе, которая успела вернуться в кухню.

– Ладно, – не стала спорить Фаина, – но, может, у вас есть фото девочек? Люди думают, что собаки все на одну морду, но это неверно. Лица у них разные.

– Снимков много, – улыбнулась я, – но лучше вам самой их запечатлеть.

– Ваша подруга против, чтобы я их снимала.

Краузе вскинула брови.

– Я няня и помощница по хозяйству. Почему вы решили, что мне не по нраву фотосессия Фиры и Муси?

– Я спросила: «Можно их щелкнуть?» А вы ответили: «Нет».

Роза Леопольдовна кашлянула.

– Я не так вас поняла. Подумала, что вы вознамерились девочек по-настоящему щелкнуть пальцами по носу.

Фаина взяла телефон. Когда мопсихи были запечатлены в разных позах, я попросила:

– Хочется, чтобы на стене появились изображения обеих собак.

– Не сомневайся, именно так мы и сделаем, – пообещала Зоя.

– Есть просьба, – продолжила я, – в подъезде, который мы осматривали, одна из дверей была оформлена, как вход в пасть акулы. Мне это не нравится. Не хочу, чтобы у гостей и у нас создавалось впечатление, что Фира или Муся их глотают.

– Нет, нет, – замахала руками Фаина, – я полностью с вами согласна. Крайне неприятное визуальное решение. Мало кому захочется примерить на себя роль жертвы морского хищника, и даже оказаться проглоченным милейшим мопсом не очень приятно.

– Поярче! – воскликнула Роза Леопольдовна, которая успела нанести на губы новую помаду, а на глаза зеленые тени. – В жизни так много серого, скучного.

– Черную шубку увести в синеву или серый тон? – продолжала беседу Фаина.

Мы договорились о цвете, об изображении мордочек, выпили кофе, съели печенье… В конце концов я забыла о хороших манерах и спросила:

– А где ваш спутник?

– Он руки моет, – ответила Фаина.

– Похоже, они у него, как у великана, длиной и шириной с Тверскую, – неделикатно заметила Краузе. – Что в лапах полтора часа скрести? Или Никита в чумном бараке ночевал?

Дизайнер улыбнулась.

– Он иногда может от усталости в любом месте заснуть, в особенности если ночью работал.

– Бедняга, – пожалела Никиту Краузе, – пойду разбужу его. В санузле неудобно сны смотреть, можно с унитаза упасть.

Няня ушла, я сварила еще кофе.