Жить дальше

Они явно не спешили расставаться, еще немного посидели на открытом воздухе, наслаждаясь теплой ночью и обществом друг друга. Но Тригви больше не смел приблизиться к ней, и по дороге домой она размышляла: уж не почудилось ли это ей? Он так независим, у него своя налаженная жизнь. К тому же, как сказала неделю назад Алисон, а он только что подтвердил, ему хорошо и без женщин. Дана все-таки оставила слишком глубокий след в его жизни, боль воспоминаний еще жила в нем.

Но ведь и Брэд сильно ранил ее — как странно, что при этом ее влекло к Тригви! Раньше она никогда не думала об этом, но теперь, после целой недели, проведенной с ним вместе, она поняла, что он не только внешне привлекателен, но и вообще замечательный человек.

При этих мыслях Пейдж улыбалась. Вдруг на заднем сиденье зашевелился Энди и задал ей вопрос, который заставил ее вздрогнуть:

— А кто это — Стефани?

— Ты это о чем? — У нее бешено колотилось сердце.

— Я слышал это имя, когда вы с папой ругались. А потом он ей звонил.

— Наверное, кто-то из его знакомых на работе, — ответила Пейдж как можно спокойнее.

Тригви прав — дети не так наивны. Интересно, что еще ему удалось услышать в ту ночь, когда у него был кошмар?

— Она красивая? — настаивал Энди.

— Я ее не видела, — равнодушно ответила Пейдж.

— Тогда почему же ты кричала на папу из-за нее?

Его настойчивость начинала бесить ее.

— Я на него не кричала, и вообще я не хочу говорить об этом.

— Почему? У нее голос такой красивый.

— А ты откуда знаешь? — Ее словно ударили под ложечку.

Пусть теперь она знает о существовании Стефани, ей совсем не нравилось слышать это имя от Энди.

— А она звонила вчера, когда ты была в госпитале. Она просила меня передать папе, что она звонила.

— Я забыл. Она на меня не рассердится, как ты думаешь?

— Просто уверена в этом, — ответила Пейдж, но на ее лице, когда она припарковалась и они пошли к пустому дому, было написано совсем другое выражение.

— А ты на меня сердишься? — обеспокоенно спросил Энди, когда она раздевала его на ночь.

Она глубоко вздохнула и посмотрела на сына: как же можно сердиться на него из-за того, что вытворяет его отец?

— Нет, дорогой, я на тебя не сержусь. Просто я устала.

— Ты теперь всегда усталая, мама… после этого несчастного случая с Алисой.

— Да, всем нам теперь нелегко. И тебе тоже. Я это знаю.

— А на папу ты сердишься?

— Иногда. Мы просто сильно устаем и волнуемся из-за Алли, Но мы вовсе не сердимся на тебя. Ты к этому не имеешь никакого отношения.