Жить дальше

Слишком нервничает? А как еще она должна себя чувствовать, если ее дочь три недели лежит в коме и в любой момент может умереть?

— Ты же знаешь, что мы с твоим отцом тоже время от времени ссорились, но никогда не заходили слишком далеко. Ты просто должна быть немного терпимей.

Пейдж изумленно смотрела на мать — что она несет?!

Меньше всего ей хотелось обсуждать старые семейные проблемы, но нельзя же делать вид, что их вовсе не было.

— Просто не верю ушам своим, — изумленно сказала Пейдж.

— Но это на самом деле так… трудно поверить, но мы с твоим отцом практически не имели никаких, разве что самых незначительных, проблем.

— Мама, опомнись, что ты говоришь?! Это ведь я, Пейдж! Ты что, не помнишь, что нам пришлось пережить?

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду?! — Марибел поспешно отступила от дочери и направилась к двери.

— Не смей так поступать! — плача, крикнула Пейдж ей вслед. — Ты не смеешь так говорить после всего, что было… хватит этой твоей ханжеской лжи!.. «Незначительные проблемы».

Мать медленно повернулась, словно не понимая, что такое вселилось в ее дочь. Тут из сада появился Брэд, увидел эту немую сцену, выражение лица Пейдж и интуитивно догадался, что за разговор произошел между матерью и дочерью.

— Почему бы вам не выяснить свои проблемы немного позже? — спокойно спросил он. Пейдж в ярости повернулась к мужу.

— Нечего указывать мне, что говорить и делать, ты, сукин сын! Ты днями и ночами трахаешься со своей девицей, а теперь хочешь, чтобы я терпела еще и это? Я не собираюсь больше терпеть и ее лицемерие. — Она снова повернулась к матери:

— Хватит лгать… Ты позволила ему сделать то, что он хотел! Ты еще ему и помогла! Ты открыла ему дверь и заперла за ним, а мне сказала, чтобы я осчастливила папочку… а мне было всего тринадцать лет!

Тринадцать! Ты заставила меня спать с собственным отцом! А Алексис была только рада передать мне эстафету, потому что занималась этим с двенадцати лет и была довольна, что ее наконец отпустили! Как ты смеешь теперь говорить, что ничего не было! Ты должна молиться на меня за то, что я еще пускаю тебя в свой дом и соглашаюсь видеться с тобой!

Марибел была бледна как мел, ее била мелкая дрожь.

— Это нелепые, чудовищные обвинения, Пейдж, и ты сама знаешь, что это ложь. Твой отец никогда ничего подобного не делал.