Жить дальше

 — Она сможет оставить Энди с Джейн или закажет прислугу на пару часов. И тут она искренне и счастливо рассмеялась.

— Я подумала, что это мое первое свидание за семнадцать лет. Я не уверена, что помню, как себя надо при этом вести. Знаешь, я даже волнуюсь.

— Не волнуйся, слушайся меня, я тебе подскажу.

Тут они оба расхохотались, вдруг почувствовав себя молодыми. Потом они немного поговорили о его последней статье, о ее планах на будущее и о домике Торенсенов на озере Тахо. Тригви рассказал о беседе со своим другом, репортером, который производил свое расследование относительно Лоры Хатчинсон.

Может быть, ничего и не получится и не прольется новый свет на этот несчастный случай, но все-таки Тригви мучили серьезные подозрения.

— Ладно, увидимся завтра, — сказал он наконец, и его тон был снова таким многозначительным, что, вешая трубку, она удивилась — что он имел в виду? Но на следующее утро он появился в госпитале, держа в руках коробку с едой и букет цветов.

Пейдж в это время помогала физиотерапевту массировать Алисон.

Ее ноги и руки были напряжены, мышцы сжаты и блокированы. Нужна была огромная работа, чтобы заставить их хотя бы немного расслабиться. Ее тело, как и ее мозг, не отвечало на усилия врачей. Пейдж была уже на грани истерики и поэтому обрадовалась, когда появился Тригви.

— Пейдж, давай немного пройдемся. — Он почувствовал, как она устала. — Сегодня такой чудесный день! И правда, когда они вышли на воздух, ей стало легче.

Светило яркое солнце, небо было голубым, без облачка в общем, именно такая погода, какая и должна быть в Калифорнии в начале июня.

Они сидели на лужайке перед госпиталем вместе со стажерами и медсестрами. На них смотрели так, словно они были влюбленные, которым некуда торопиться.

— Это лето, похоже, будет чудесным, — сказал Тригви и прилег на траву рядом с ней. Она с наслаждением вдыхала аромат принесенных им цветов и легко коснулась его рукой, и Тригви посмотрел на нее так, как уже давно на нее не смотрели мужчины, если смотрели вообще. И в эту минуту она поняла, чего же ей действительно не хватало в жизни.

 — И ты такая красивая, очень красивая…

И знаешь, ты похожа на норвежку, — вдруг просиял он.

— Никакая я не норвежка, — с шутливым упрямством ответила она, — мой отец был англичанином.

— Ну а мне ты кажешься скандинавкой. — Он пристально посмотрел на нее. — Я подумал, если бы мы были женаты, какие у нас могли бы быть красивые дети. Ты хотела бы еще иметь детей? — спросил он с неожиданной прямотой.