Живой журнал

— Ах да, — встрепенулся тот, — короче говоря, если Ире рассказать, что Кейд её в чём-то подозревает, то она постарается всё выяснить про него, а потом сама к нему отправится… А теперь представь, что будет, если Кейд действительно хочет нанести ей вред? Ведь тогда Митя тоже пострадает.

«Так, стоп, стоять. Стоять, дорогие фашисты… Почему Фадеев в сотый раз называет Дмитрия Кузнецова „Митей“?»

Я быстро сравниваю внешние данные Фадеева и Кузнецова, и у меня появляется одна удивительная догадка. И я хочу немедленно проверить её.

— Тогда введите в курс дела этого вашего Митю, — закидываю я удочку. Фадеев впивается в меня глазами. Но я и сам умею играть в эту игру: уже год, как я практикуюсь с Симбадом.

— Андрей, я не могу, — медленно произносит Дядьсаша и отводит глаза. — Видишь ли, Митя… он… одним словом, он очень любит Иру. Он по-настоящему любит её. Он всю жизнь был с ней рядом. И он всё для неё сделает. Да, Митя — профессионал. Но профессионал исключительно в сфере защиты информации. И он абсолютно ничего не смыслит в розыске людей, не говоря уж о защите физической.

— Ну и кого вы, позвольте спросить, решили сделать рыцарем на белом коне, воющим за прекрасную даму? — Я смотрю в лицо Фадеева и «считываю» его ответ за пару секунд до того, как он произносит:

— Тебя, Андрей.

— Исключено. Во-первых, это не по правилам. Во-вторых, у нас профессионалы и похлеще меня. В-третьих, она может узнать меня.

— Да, ты прав. Вернее, ты абсолютно прав. Но — за одним исключением: ситуация нестандартная. — Фадеев пытается заглянуть мне в глаза. — Андрей, пожалуйста, поверь, я очень долго думал перед тем, как обратиться с этой просьбой к тебе. Конечно, с моей стороны — это подлость поручать тебе «пасти» Иру. Но, к сожалению, другого выбора у меня нет. Я чувствую, я знаю, ей грозит беда, а ты — единственный, кому я верю и доверяю.

«То есть я должен вернуться к Самойловой, чтобы „попасти“ её? Ну нет, ни под каким видом.

— А что будет, если я с вашей Ирой пересплю? — жёстко спрашиваю я.

— Тебе же блондинки не нравятся. — Фадеев пытается отшутиться.

— Ага. Зато я тут всем нравлюсь.

Фадеев вздыхает:

— Ну, тогда я тебя с работы за это выгоню.

Но я вижу, чувствую, знаю: он что-то не договаривает, а я хочу знать всю правду."

"— Знаете, что, Александр Иванович, давайте играть в открытую.