Живой журнал

А я? А я просто ему киваю.

— Хорошо. Я вас понял, — с убийственным спокойствием говорю я.

— Спасибо, Андрей… Мой мальчик — я знал, что ты поймёшь меня: ты всегда понимал меня!

— Тогда обсудим план действий? Мне нужен распорядок дня Самойловой, номера её телефонов, график её прихода в «НОРДСТРЭМ» и.. — и я начинаю перечислять Дядьсаше все наши азбучные истины.

— Сейчас, сейчас, — радостно торопится тот и включает компьютер. А я перевожу взгляд за окно. За один этот час я прожил все девять жизней. Это был жёсткий и жестокий поединок, но я почти выиграл его.

И я до конца его выиграю, если только смогу продержаться ещё один час. Всего один час… Меня берёт в амок нечеловеческое напряжение. Но я не поддаюсь эмоциям. Я смотрю на оживлённого Дядьсашу. Я улыбаюсь ему. Я что-то говорю ему. Шучу, подробно отвечаю на все вопросы. Через час я выйду отсюда. Мне нужно продержаться всего один час.

— … ты же меня понимаешь? — снова спрашивает Дядьсаша.

— Да, я вас понимаю, — киваю я.

И я не вру. Да, я отлично его понимаю и разделяю все его благородные чувства.

Я вообще безумно благодарен ему за этот день. Мать его, да я просто счастлив! Потому что я, наконец, понял, как именно я буду его убивать. Потому что Симбад — Фадеев.».

@

5 апреля, 2015 года, воскресенье, днём.

Ленинский проспект, дом 41/2, Москва.

Россия.

Андрей Исаев как раз устраивался на стуле напротив Александра Фадеева, когда Даниэль Кейд быстро преодолел мрачный туннель подземного пешеходного перехода, поднялся по ступеням в город и вышел на Ленинский проспект.

Смесь ярких красок оживлённой московской улицы обрушилась на Даниэля вместе с яростным ароматом входящей в полную силу весны, но на лице мужчины не отражалось ничего, кроме раздражения. Подходя к «корветту», оставленному им на дублере проспекта ровно сорок минут назад, Даниэль огляделся. Его глаза блеснули, когда он заметил Макса Уоррена. Одетый в свитер из меланжевой пряжи и потёртые джинсы, Уоррен стоял, прислонившись спиной к стволу кривого тополя. Упираясь подошвой туфли в ажурную, окрашенную зелёным, решётку, Макс с мечтательной улыбкой смотрел на Еву, гуляющую по аллее с Деаком. «Моё последнее дело, а потом я, наконец, полечу к отцу», — сказал себе Даниэль. Он на мгновение прикрыл глаза, глубоко вздохнул, и через секунду его взгляд снова стал безмятежным.

— Привет, Макс. Что, нравится? — чуть насмешливо спросил Даниэль, подходя к Уоррену и кивая на чёрный, глянцевый, хищный «корветт».

— Привет, Кейд. Отвечу так: эта машина — очень.