Живу тобой

Очевидно, что они вдвоем с моим отцом не только бизнес обсуждали, еще и соревновались кто больше выпьет.

Я всплеснула руками. И смеяться хотелось, и стукнуть этого упрямого мужчину чем-то тяжелым.

А пришлось схватиться руками за его рубашку. Побоялась, что Самуил не удержится и все же рухнет вниз.

— Знаешь, что, Молотов! Не вздумай вывалиться из окна! Я не хочу становиться матерью одиночкой! — со злостью произнесла я прежде, чем подумала.

Самуил округлил глаза. Подался вперед. Хорошо, что не начал заваливаться.

— Тии-и-и-ша! — низким хриплым голосом пробормотал Сэм и все же ввалился в мою спальню через окно. Попытался встать на ноги. Но то ли он был действительно пьян настолько, что ноги не держали, то ли новость была, в прямом смысле, сногсшибательная.

— Я не специально! Честное слово! — пробормотала я.

А крепкие руки уже притянули меня к широкой грудной клетке. Я прижалась ухом к мягкой ткани рубашки и прикрыла глаза.

— Тиша, — вновь повторил Молотов и на этом все, других слов я от моего мужчины не расслышала.

— Тиша! — говорил Сэм сипло на выдохе, в мою макушку. Его будто заклинило на одном единственном слове. А руки шарили по всему моему телу, оглаживая все места, до которых могли дотянуться.

— Тишенька! Тиша моя! — шептал Сэм, подтянул меня выше, заставил посмотреть в его дикие, но сияющие счастьем глаза.

— Ты рад? — на всякий случай уточнила я.

— Тиша, — совсем тихо, хрипло, уткнувшись в мои волосы, а потом яростные поцелуи обрушились на мое лицо, плечи, шею.

Мой мужчина целовал меня жадно, неистово, спускаясь все ниже. Я хотела тонко намекнуть Сэму, что кровать ждет нас всего в паре метрах. Но разве же этого мужчину остановить? Я плюнула на любые попытки сдвинуть Молотова с места. Позволял ему целовать меня, гладить, обнимать.

Дошло до того, что Самуил оказался передо мной на коленях. И вдруг замер, уткнувшись в мой живот лицом.

— Хочу дочку, Тиша. Чтобы на тебя похожа была, — разобрала я хриплый шепот.

— Смешной ты, родной, — мягко проговорила я, поглаживая ладонями щеки и виски любимого. — Здесь уж кто получился.

Сэм все еще не менял положения, стоял передо мной на коленях, обнимал за бедра и талию и смотрел на меня так, будто я была его единственным сокровищем.