Живу тобой

Впрочем, я тоже не хотела бы, чтобы он уезжал. Хотелось остаться с ним. Хотелось обнять, закрыть глаза и представить, что я — обычная девушка. А он — обычный парень.

И никто меньше часа назад не покушался на мою жизнь. А сам Молотов не собирался лично пообщаться с моим несбывшимся убийцей.

Я предполагала, что не станет Самуил передавать преступника властям. Видела это в тягучем взгляде мужчины. Читала в жестах.

Не станет. Потому что не прощает такого. Потому что каким-то совершенно нереальным образом, неожиданно и непостижимо, я стала нужна ему.

20

Сэм не хотел уходить. Видела это по тягучему взгляду, направленному на меня. Чувствовала по жадным прикосновениям, которые обрушились на мое тело, стоило телохранителям скрыться из кабинета и плотно захлопнуть дверь.

А в обжигающих касаниях вновь засквозило отчаяние и дикая жажда.

Меня моментально потянуло к Самуилу. То ли последние события пробили основательную брешь в моей выдержке и обороне, то ли просто устала от внутренних противоречий, но тут же подалась навстречу сильным рукам и обжигающему дыханию.

— Тиша…. - расслышала я хриплый голос, который тут же утонул в откровенном поцелуе.

Молотов еще не целовал меня вот так, когда сердце заходилось от жажды и эмоций. Когда каждая клеточка тела стремилась к этому мужчине. А руки, до судорог, вжимались в налитые напряжением мышцы под тонкой тканью рубашки.

Я не стала противиться, когда Сэм подхватил меня, вытянув из кресла, и прижал к себе так, что я прочувствовала рельеф его тела.

Я не отпрянула, наоборот, вцепилась еще сильнее в одежду Самуила, обхватила ногами его талию и застонала от нахлынувших на меня ощущений.

Протяжный, один на двоих стон защекотал мои нервы. И я с тихим выдохом подчинилась напору Сэма, когда тот раздвинул языком мои губы, чтобы тут же ворваться и устроить хаос в моих мыслях и в моем теле.

"Безудержный танец языка и судорожные касания сильных пальцев превратили меня в безвольную марионетку в руках опытного кукловода. Мне оставалось лишь признать полную капитуляцию перед Самуилом. И пусть завтра, вполне возможно, я пожалею о своих поступках, но это будет завтра. А пока….

— Сэм! — прошептала я, цепляясь за его шею дрожащими пальцами.

И вновь вернулся озноб. Однако на этот раз он был совершенно иного характера.