Живые и взрослые

Марина поднимает упавший нож, смотрит на него с недоумением, закатывает рукав, пожимает плечами и каким-то будничным жестом — словно режет хлеб — рассекает вену.

— Ну, Лева, давай, — говорит она.

— Давай, Левка, это не больно совсем, — вторит ей Гоша, хотя рука с каждой минутой болит все сильнее.

Лева прикладывает лезвие к запястью и несколько раз возит туда-сюда.

— Резче давай, — советует Гоша. Лева дергается — получилось! — и возвращает нож Аннабель.

К этом моменту она уже размотала второй сверток: теперь Гоша видит, что в газете лежат пять магнитных свечей, таких же, как та, которой они три месяца назад вызвали из Заграничья Майка.

— Ну вот, — говорит Аннабель, — теперь мы должны кровью нарисовать звезду в круге, стать каждый в верхушке луча, поставить перед собой магнитную свечу, зажечь и взяться за руки. Тут главное — не разжимать рук, что бы ни происходило.

— Мне кажется, мы это уже однажды проходили, — говорит Марина, — только без крови и с одной свечой.

— Ладно, — говорит Ника, — давайте уж закончим, если начали.

Звезда получилась совсем небольшой, и ребята почти касаются друг друга плечами. Гоша держит за руку Нику и Леву, Лева — Аннабель, та — Марину. Магнитные свечи горят уже несколько минут. Ничего не происходит.

— А почему ты думаешь, что это должно сработать? — говорит Марина.

— Я знаю, что должно, — отвечает Аннабель.

— А ты пробовала когда-нибудь?

— Пробовала или нет?

— Сама нет, но мне говорили…

— Обалдеть! Мы, как дураки, режем себе руки, заливаем все кровью, жжем магнитные свечи и водим здесь этот дурацкий хоровод — а оказывается, тебе это только говорили! Где говорили? В детском саду? В младшей группе?

— Вовсе и не в детском саду! — отвечает Аннабель, и в этот момент в дальнем конце дома раздается грохот.

— Началось! — говорит Ника.

— Я же говорила! — торжественно заявляет Аннабель.

— Тихо! — говорит Лева, и только тогда Гоша слышит, что кто-то идет к ним анфиладой комнат.

Гоша смотрит на Аннабель: ее глаза широко распахнуты, она смотрит куда-то ему за спину. Он оборачивается: в проеме двери мало-помалу проступает угловатая фигура.

— Я так испугался, чуваки, — говорит Майк, — а это снова вы!

Они все сгрудились вокруг. Даже Аннабель молча заглядывает Майку через плечо. «Небось, первый мертвый в ее жизни, — злорадно думает Марина.