Живые и взрослые

А потом — в лагерь тренироваться и в летнюю школу, чтобы легче в Университет поступить!

— Университет — хорошее дело, — говорит Лева. Ему почему-то хочется заступиться за Аннабель — может быть, он вспомнил, как дымился в ее руке серебряный нож и разлетались под ударами головы зомби.

— Ага, — говорит Марина, — отличное. Просто пока она будет тренироваться и заниматься, мы будем спасать Гошину маму — вот и всё. И вот еще… знаешь, почему она с нами не едет? Не потому, что занятия или там тренировки.

— Мертвых боится? — спрашивает Лева. — Не слишком-то она их боялась — там, в доме!

— Нет, — говорит Марина, — мертвых она боится не больше нас. Она другого боится. Вдруг мы в самом деле найдем Гошину маму — что тогда? Ведь Гошина мама — в сто раз круче! Никаких сердец, молний, сережек, никаких тебе разговоров «ах, мы смертники, нам нечего терять!» — а просто пошла и стала рушить Границу! Как будто ей нет разницы — мертвые, живые! Вот это — по-настоящему круто! Что ей Аннабель скажет — что новую мертвую кассету записала? Вот я и говорю: врушка.

— Жалко, — говорит Ника, — она мне всегда очень нравилась. Я даже когда-то хотела быть на нее похожей.

— Она слишком взрослая, — уже спокойней говорит Марина, — как наши родители. Как учителя. Мы не можем на нее рассчитывать, ты же видишь.

— Ой, — вдруг спохватывается Ника, — вы знаете, что Зиночка мне сказала? Что у Павла Васильевича в пятницу был сердечный приступ, увезли по скорой, он в больнице теперь.

— Пойдем его навестим? — предлагает Гоша, и Лева понимает, что это первые слова, которые тот сказал после появления Аннабель.

— Пока к нему нельзя, — отвечает Ника, — может, в конце недели.

— Как олимпиада-то? — говорит Гоша.

— Да вроде нормально, — говорит Ника.

— Задачи-то покажешь? — спрашивает Лева и как бы между делом добавляет: — Кстати, с праздником тебя!

— Разве это праздник? — Ника пожимает плечами.

«И в самом деле, — думает Лева, — глупость одна. Пора уже взрослеть, какие тут праздники! У нас — дела поважнее. Белое море, Гошина мама, живые, мертвые, Граница и Заграничье».

Марина знала это стихотворение, и следующее тоже знала, слушала вполуха. Она вообще не слишком любила стихи, тем более — если они каждый год одни и те же, пусть даже и про войну, и читает их Павел Васильевич.