Живые и взрослые

Даже костер разводили полчаса: кажется, что черная земля сочится водой.

— Странное место, — говорит Ника. — Я ведь толком из города никогда не уезжала. Может, поэтому мне здесь все кажется… ну, заколдованным, что ли.

— Это всегда так, на окраинах, — говорит Лева. — Мне бабушка объясняла. Вот здесь, на Белом море, Граница тоньше, а в Срединной Азии — наоборот. Почему туда заводы во время войны эвакуировали? Да потому что там, в пустыне, Граница существовала едва ли не до Проведения.

— Как это — до Проведения? — удивляется Ника.

— Не знаю, — отвечает Лева, — я так понимаю, что там просто очень трудно перейти от них — к нам. Поэтому там Границу и проводить не пришлось. Это как если ты строишь забор: там, где и без забора какая-нибудь скала или глубокая река, — там и строить ничего не нужно. Как-то так.

— Понятно, — задумчиво кивает Ника.

И вот снова — пятка, носок, пятка, носок. На этот раз Гоша наступает в следы Зиночкиных резиновых сапог. Сапоги у Зиночки модные, не такие, как были у Гошиной мамы, — они чуть сужаются в щиколотках и выглядят… ну, как обычный сапог, не резиновый.

На Зиночке — красная мертвая куртка. Пижонская такая. Но с другой стороны — хорошо: далеко видно. Ребята даже если отстанут — не потеряются.

У Зиночки много мертвых вещей. Вот на привале она всех угостила жевательной смолой — тоже ярко-зеленой, как та, что они когда-то жевали с Левой, изображая зомби и покатываясь от хохота.

Теперь Гоша знает — получилось у них так себе.

Хорошо было, когда он об этом ничего не знал!

Белый, бурый, красноватый мох. Лямки рюкзака впиваются в плечи.

— Да вы не волнуйтесь, Зинаида Сергеевна, — говорит Гоша, — я с родителями сто раз в походы ходил, в картах разбираюсь — о-го-го как! Через пять дней выйдем к этому озеру, все хорошо будет.

— Да, Гоша, спасибо, — отвечает Зиночка, — конечно, через пять дней выйдем к озеру, я в этом уверена.

Только голос у нее дрожит, глаза покраснели и опухли, а на щеках — румянец.

«Ничего, — думает Гоша, — это она только поначалу так переживает, от неожиданности. А потом все нормально будет».

Его беспокоит другое: как там Ника? Хорошо ли он уложил ее рюкзак? Не тяжело ли ей?

Она ведь совсем не умеет ходить в походы.

— Вот видите, Зинаида Сергеевна, все у нас прекрасно получается, — говорит Ника, — всего-то три дня осталось.

Вдвоем они сидят у костра.