Живые и взрослые

— И вот число i — оно мнимое. А есть еще комплексные числа. Это если мы возьмем действительное число, ну, обычное и прибавим к нему другое действительное число, помноженное на i. Получим выражение вида a+bi. — Зиночка пытается нарисовать формулу палочкой, но у нее ничего не получается, только искры летят во все стороны. — Ну ладно, ты ведь поняла, да? У комплексного числа есть действительная часть, а есть — мнимая.

— Поняла, — отвечает Ника, — я только не поняла, почему вы сейчас об этом рассказываете?

— Дурочка, — говорит Зиночка и обнимает одной рукой Нику за плечи, — я тебе про любовь рассказываю.

Вот ты живешь, живешь… Десять лет, пятнадцать, двадцать… ну, как кому повезет. И думаешь, что ты все о себе знаешь. Что ты — действительное число. Вот это самое «а». Ты даже считаешь, что ты влюбляешься или в тебя влюбляются. У меня вот даже романы какие-то были. Теперь, конечно, смешно вспоминать, а тогда казалось — все так серьезно! Ну, первая любовь, все такое… как у тебя с Гошей.

— У меня с Гошей? — Нике кажется, что она краснеет.

Разве это так заметно? Она-то в него всегда была влюблена, а неужели — и он тоже? Она хочет спросить об этом Зиночку, но та продолжает:

— Вот ты живешь, как это самое обычное число «а». И вдруг случится что-то такое… что-то необычное, неожиданное… ты встретишь человека и поймешь, ты ничего о себе не знала! У тебя была другая часть, вот эта самая, мнимая часть, бэ умноженное на i, и ты только теперь ее открываешь. И становишься — комплексной. То есть — сложной, многосторонней, совсем другой.

— То есть тот, кого ты любишь, — он и есть это i? — спрашивает Ника.

— Нет, нет же, — нетерпеливо отвечает Зиночка, — i — это любовь. А мужчина — это множитель. Ну или знак плюс — я не знаю. Но без него ты снова станешь обычной, ординарной, простой, некомплексной. И вот эта твоя вторая часть — сказочная, волшебная часть — она исчезнет без следа.

— Куда же она исчезнет, — спрашивает Ника, — если вы уже поняли, что это — часть вас?

— Не знаю — куда, — говорит Зиночка, — но только знаю: если Дима меня бросит — я больше жить не смогу.

Я лучше уйду… убью себя.

Ника смотрит на Зиночку в изумлении. Вот уж не ожидала такое услышать от учительницы!

— У меня есть одна знакомая, смертница, — говорит Ника, — она мне когда-то очень нравилась, а сейчас, ну, гораздо меньше. Она когда-то говорила, что самоубийство — это единственное, чем мы можем доказать свое существование.

— Почему? — оторопело спрашивает Зиночка.