Живые и взрослые

— Набрал какой-то ник-код, — отвечает Марина, — что-то сказал по-мертвому, вот и все.

— Какой ник-код? Наш? Гошиной мамы? Там же нет других!

— Нет, какой-то другой. Там же буквы есть, он буквами набирал, по памяти.

— Как сказал бы Гоша: «Ух ты!» — говорит Лева, — но я все равно ничего не понимаю. Я стрелял, ну, как мог. Я же не очень хорошо стреляю, у меня зрение плохое. Ну, я стрелял, и Гоша стрелял, левой рукой, тоже не очень метко, но все равно лучше меня. Мы стреляли, а вы сзади вращали это блюдце, и вдруг все фульчи замерли, а потом развернулись и ушли.

— А ты Федора спросил?

— Ну да. Он ответил: я же шаман, мы, шаманы, и не такое умеем.

— Повезло нам, что мы его встретили, — говорит Марина.

— Наверно, — отвечает Лева, хотя он не так в этом уверен. Слишком уж много совпадений: случайный охотник, случайно оказывается шаманом, который случайно умеет пользоваться интердвижком. И этот охотник-шаман случайно заводит их в место, где на них сначала нападают упыри, а потом — фульчи.

Лева снова достает дэдоскоп — рамка вертится все так же быстро, как будто дорога, которой они идут, построена мертвыми. Правда, что тут строить? Никакой дороги, так, тропинка. В другой раз Лева бы обдумал все это как следует, но сегодня так много случилось, что мысли никак не хотят задерживаться.

Он снова идет по литорали рядом с Мариной, солнце освещает ее профиль. Иногда он тихонько, словно случайно, касается Марининой руки, и это помогает идти: они покинули факторию часов пять назад и все это время шли не останавливаясь. Федор идет впереди, задавая темп.

— Мы должны успеть до прилива, — объяснил он.

«Почему — до прилива?» — думает Лева, но и эта мысль тут же уходит куда-то. Остается только шум моря, крик чаек и хлюпанье водорослей.

Они огибают мыс, и Лева видит странное поле — огромное, сплошь усеянное водорослями. Обычно ширина литорали не превышает десяти метров, а здесь отлив обнажил дно небольшой бухты. В самом центре возвышается несколько скал, словно прислоненных друг к другу. Указывая на них рукой, Федор говорит:

— Нам вон туда. — И они идут, оступаясь в лужицах соленой воды и с опаской глядя на то, как линия прилива приближается все ближе и ближе.