Живые и взрослые

— Некогда, — отвечает Федор, — сейчас самое подходящее время. Время силы, место силы — все отлично сложилось. Пошли, пошли, недолго уже.

Лева несет магнитные свечи, пытается поймать какую-то мысль… какую-то очень важную мысль, только что промелькнула — и все.

— Так, — командует Федор, — у кого-нибудь нож есть?

Они окружают охотника со всех сторон, Ника тянется к карману штормовки, где лежит тетин боевой нож, — и в этот момент Лева наконец ухватывает за хвост потерянную мысль, еще свежую, недодуманную, необработанную, но как раз такую, чтобы громко сказать, глядя прямо в глаза Нике: «Ни у кого из нас нет ножа!» — сказать и с облегчением увидеть, как девочка опускает руку.

— Ну и ладно, — говорит Федор, — у меня есть, не беда.

Рисуют звезду, расставляют свечи, а Лева все пытается подобраться к Марине, потому что он, кажется, понял что-то важное, и надо рассказать, посоветоваться, объяснить: что-то снова не так, и на этот раз — гораздо хуже, чем в заколоченном доме. А может быть — даже хуже, чем в лесной крепости.

Но Федор торопит, мысль, только что бывшая такой ясной, куда-то проваливается, а внутренний голос предательски шепчет: ну и что, он же сам сказал, что много раз бывал в Заграничье? — и вот уже Федор произносит формулу, а в ответ море словно вскакивает, и Лева кричит:

— Гасите свечи, немедленно — гасите свечи! — И тогда Федор одним ударом сбивает его с ног, а когда Лева поднимается, уже поздно, уже все видят — из моря один за другим выходят упыри. Вода льет с их лохмотьев, они скалят гнилые зубы в плотоядной усмешке, карабкаются на скалы, плотным кольцом окружают площадку, тянут руки, все ближе, ближе… И когда их скрюченные пальцы почти касаются Левиного горла, он слышит голос Федора:

— Отставить, — и в этот момент окончательно все понимает.

«Вот и конец, — думает Марина. — Выходит, Зиночке повезло. Раз — и готово. А потом — серебряная пуля в голову. Нам так легко не отделаться».

Упыри оттеснили их в центр звезды, все четверо стоят, тесно прижавшись друг к другу. Марина чувствует холод мокрой Левиной штормовки.

Он шепчет:

— Слишком поздно догадался, надо было еще в лесу понять.

— Что ты мог понять? — спрашивает Марина.

— Ну, когда этот… Федор… по-человечески заговорил, а не как в книжках охотники. А я, только когда он сказал «привет медвед», начал догадываться.

Марина обнимает Леву за плечи.

— Ну, все мы хороши, — говорит она, — а что он нам нес про интердвижок? Как мы купились?

— В самом деле? Как это вы купились? — хохочет Федор.