Живые и взрослые

Должно было прийти пять упырей, разобраться с этой дурой-училкой, которая все хотела идти к озеру и не хотела идти сюда. Ну, видать, здесь такие места, что все формулы работают в турборежиме. Вместе с упырями привалила стайка фульчи. Пришлось звонить своим, просить, чтобы отозвали их на хрен. Я и сам — знаете как удивился, когда они поперли? Даже забыл, что у вас интердвижок с собой. Не побеги за рюкзаком — съели бы вас за милую душу, остался бы я на бобах.

— А что с моей мамой? — спрашивает Гоша.

— Понятия не имею, — пожимает плечами Орлок. — Я думаю, она застряла в одном из промежуточных миров. Ну, это теперь неважно. Я сейчас, дорогие живые друзья, собираюсь распотрошить ваши юные тельца в этом магическом кругу на этом месте силы. Если мои расчеты — и, кстати, расчеты твоей мамы — верны, то в вашей хваленой Границе образуется столько дыр, что никакой армии не хватит их латать. И тогда мои упыри войдут в мир живых — и я получу власть над этим миром.

Орлок поднимается. Солнце по-прежнему висит в небе. Марина думает: вот так все и кончится.

— С кого начнем? — спрашивает Орлок. — Может, сами выберете? Или проголосуем? Или кто мне больше приглянется?

Марина что есть силы вцепляется в Левину руку.

— Начни с меня, — слышит она голос Ники, — все равно я не хочу видеть, как мои друзья станут мертвыми. Начни с меня, давай! Может, я увижу маму и папу!

— Это навряд ли, — говорит Орлок, улыбаясь, — честно тебе сказать, детка, после процедуры от тебя вообще ничего не останется: ни здесь, ни за Границей, ни за всеми другими Границами. Если, конечно, мои расчеты верны.

Все так же улыбаясь, Орлок подходит к Нике. Схватив девочку одной рукой, другой он высоко поднимает тяжелый охотничий нож — но, прежде чем лезвие успевает опуститься, Ника делает почти незаметное движение… будто сверкнула серебряная молния, а потом — шипение, струйка дыма, рука Орлока разжимается, колени подгибаются и дважды мертвое тело валится прямо на Марину, которая едва успевает отскочить.