Живые и взрослые

Так, конечно, и раньше бывало — но Гоша все равно немножко беспокоится: вернется ли мама к Новому году, как обещала? Какой же Новый год без мамы? Еще хуже, чем без подарков.

Гоша смотрит на своих одноклассниц и думает: ни одну из них он бы не мог полюбить. Они все — обычные, обыкновенные. Может, это у них школа такая неудачная, может, просто с классом не повезло. Если бы с ним вместе училась такая девочка, как Леля, — тогда другое дело.

Быть смертницей — это же круто!

Вот бы она удивилась, если бы узнала, что Гоша знаком с настоящим мертвым! Смертники только хотят быть как мертвые — а у Гоши есть настоящий знакомый мертвый.

Но Леля об этом, конечно, не узнает — не только потому, что это тайна и Гоша дал слово. Просто Леля теперь с ним даже говорить не станет — после той истории с Вадиком. Гоша представляет, как это выглядело со стороны: всей шоблой на одного! И Гоша во главе, со своими приемчиками!

Нет, теперь, конечно, с Лелей ему лучше даже не встречаться.

Хотя интересно, конечно, как у Лели в школе отмечают Новый год.

Гоша вздыхает: настроение у него испортилось.

Новогодняя елка похожа на что угодно, только не на елку. Настоящие елки — корявые, неправильной формы, с изогнутыми ветвями. В лесу они растут так тесно, что мешают друг другу, — только иногда на полянах можно увидеть аккуратную симметричную елочку, а под ее корнями обнаружить очистки лущенных белками орехов, словно остатки от новогоднего конфетти.

Гоша часто бывает в лесу, с мамой и папой — он хорошо знает, что такое настоящие елки.

Почему-то он вспоминает, как несколько лет назад, в четвертом классе, они отправились в такой однодневный лыжный поход. Сначала долго ехали на электричке, с трудом запихнув лыжи на верхнюю полку. За окном проносились заснеженные поля, сверкавшие солнечным серебром, Гоша читал книжку о детях-подпольщиках, помогавших готовить Проведение Границ (ту самую, в экранизации которой снимается сейчас двоюродный брат Илья), папа уткнулся в спортивную газету, мама сидела между ними, обнимая одной рукой Гошу, а другой — папу, и это было так здорово — вот они, все вместе, едут кататься на лыжах, — так здорово, что Гоша то и дело забывал про книжку, утыкался затылком в мамину подмышку, вдыхал мамин запах и, кажется, от удовольствия даже жмурился немного.

Потом они долго шли на лыжах.