Живые и взрослые

Марина видит небольшую комнату, множество незнакомых предметов, какие-то из них, очевидно, компутеры, но совсем другие, не похожие на те, что у них в школе. Около стола — Майк, такой же перепуганный, но безмолвный. Посреди комнаты — высокий человек, Марина не может разглядеть его лица.

Он подходит к компутеру и легко вынимает диск из щели, подносит к лицу, втягивает ноздрями воздух.

— Мне кажется, мой мальчик стал частенько наведываться за Границу, не так ли? Наверное, у него там завелись друзья, может быть, даже подружки, верно?

Майк молчит, и тогда мужчина подходит к нему и двумя пальцами берет за подбородок.

Лицо совсем близко: Майк мог бы почувствовать его дыхание, если бы не замер, не в силах даже вдохнуть.

— Мне кажется, тебе лучше ответить самому, — говорит мужчина, — мне бы не хотелось поступать с тобой так, как я поступаю с людьми, которые не отвечают на вопросы.

Майк начинает тихо поскуливать, обвисая в руках отца. Брезгливым жестом мужчина роняет мальчика в кресло.

— Я помогу тебе, — говорит он, — я буду задавать очень простые вопросы, можешь только кивать.

Итак, ты меня понял?

Майк неподвижен, и тут мужчина кричит, громко и страшно:

— Ты меня понял? — И Майк медленно кивает.

— Вот и хорошо, — говорит мужчина, а потом один за другим задает вопросы, и каждый раз Майк слабо дергает головой:

— Ты встречаешься с живыми? Это дети? Где это происходит? В городе? В заброшенном доме? Сколько их — четверо? Двое на двое? Прекрасно, просто чудесно, — и тут мужчина улыбается, и от этой улыбки Марину пробивает холодный пот.

Она вцепляется в плечи Майка и дрогнувшим голосом говорит «не волнуйся, не волнуйся», словно несколько минут назад, но на этот раз, кажется, говорит себе самой.

— Не дрейфь, — говорит Гоша, — мы-то твоего отца не боимся: как придет — так и уйдет. В конце концов, здесь мы на своей территории.

Майк смеется — громким, отрывистым смехом. Марина отскакивает, смотрит на него испуганно.

— Я просто не объяснил вам, кто такой мой отец. Ему все равно — живые, мертвые.

Он всюду на своей территории. Слышали про «черные отряды», да? Ну так отец у них — глава тринадцатого отдела, по работе с военнопленными. Он хотел, чтобы я прошел там стажировку — я продержался неделю. Я видел, как человек за несколько дней превращается в фульчи — как начинает заживо гнить плоть, отслаиваться кожа, выпадать глаза. Я слышал, как человек умоляет сделать с ним что угодно, как сам клянется сделать что угодно, что прикажут.