Живые

– С зашиванием сложно, – покачал головой Федор. – Нитка шить, конечно, умеет, но все больше штаны и куртки. Руки ей еще не приходилось штопать.

– Что за глупые шутки? – Эмма поморщилась, вытаскивая из своей коробочки эластичный лейкопластырь. – Мы же говорим не об игрушках, а о жизни человека. Такие раны опасны. Колю надо отвести в медпункт и показать роботам, это лучшее, из того, что можно сделать.

– Нет, Эмма, тебе придется перестроиться и принять наконец тот факт, что роботам мы не сдадимся. Я понял уже, что словам ты не поверишь, потому мы сводим тебя на Третий уровень и все покажем.

Не сейчас, чуть позже. Сейчас все устали, и Колючему надо отдохнуть. А позже мы пойдем и покажем тебе, что на самом деле есть на Третьем уровне станции. Договорились? И если встретим там хоть одного взрослого – тут же передадим тебя ему. Я клятвенно обещаю, – Федор хмуро улыбнулся, – да я и сам тут же сдамся ему. Ну, что скажешь?

– Сводите на Третий уровень и все покажете? Что покажете?

– Все, что сможем. Все, что нам там доступно.

– И если встретите хоть одного взрослого, то отпустите меня?

– Конечно. Верное слово.

– Договорились. Когда это будет?

– Только подождите меня, – вмешался Колючий.

Его плечо, украшенное розоватым пластырем, выглядело теперь не так устрашающе. Да и боль, похоже, отпустила. Он подвигал раненой рукой, помахал ладонью и улыбнулся:

– Замечательная работа. Это скоро заживет, и тогда я пойду с вами.

– Мало было приключений, – заметила Таис.

Эмма отвернулась, убирая коробочку в рюкзак, а когда подняла голову, глаза ее светились решительным огнем:

– Да, договорились.

Но! Если вдруг на минуточку – только на минуточку! – допустить, что вы правы и взрослых нет, то почему на корабле рождаются и рождаются дети? Если Моаг всех убивает, то зачем тогда рожать новых? Где в этом смысл?

– Нигде, – пожал плечом Федор.

– Моаг – очень высокоразвитый интеллект. Он не станет делать ничего бессмысленного, ты должен это понимать.

– Да, правильно, – Федор кивнул головой, – но все-таки Моаг – компьютер.

Большой, умный, но искусственный интеллект. Мы не знаем точно, но похоже, очень похоже, что его программы замкнуты в цикл. Он просто повторяет один и тот же цикл. А когда цикл заканчивается, он убирает все. Вернее, всех. Конец цикла, согласно его программам, – смерть. Вот мы и пытаемся понять, что замкнуло его в такой цикл. Что случилось со станцией.

– Если бы станция была неисправна, в Торговой гильдии наверняка бы узнали об этом.