Живые

Узнали, что нет взрослых, и прислали бы помощь, – твердо возразила Эмма. – Вы не задумывались о том, что Моаг существует не сам по себе?

– А если нет никакой Гильдии? Уже нет? – Глаза Федора стали серьезными и немного злыми. – Если вообще нигде нет взрослых? Одни роботы и один искусственный интеллект? Если он так играет с нами? Мы для него – как домашние зверушки, которых он разводит? Ты, Эмма, видела Землю? Не на голограммах, а в окно. Вот как мы видим космос. Хоть раз видела?

Эмма на мгновение замерла.

В столовой стало очень тихо. Даже мальки замерли и Вовик перестал шмыгать носом. Таис вдруг подумала, что на самом деле все отчаянно хотят услышать от Эммы, что – да, она видела Землю, и сомневаться в этом нечего.

Но, судя по нахмуренному лбу и потемневшим глазам, Эмма планету Земля не видела никогда, как и все остальные дети подземелья.

– Нет, не видела, – четко произнесла Эмма. И больше ничего не добавила.

– И мы не видели. Мы можем лишь верить тому, что рассказывают нам доны Моага.

Или не верить. А мы с некоторых пор им не доверяем. Впрочем, ты сама скоро во всем убедишься. Просто подожди один-два дня. Поход на Третий уровень – опасное мероприятие. Два дня крейсеры приходить не будут, и свободных пятнадцатых там будет очень много. Потому сейчас туда вообще не стоит соваться. Ну а после что-нибудь придумаем.

Эмма посмотрела на Федора, голубые глаза ее, яркие и необыкновенно красивые, вдруг на мгновение подернулись влагой, и Таис увидела сбежавшую по щеке слезу.

Быстро отвернувшись, Эмма вытерла щеку энергичным движением, откинула за спину рыжую, непослушную гриву, ловко перехватила пряди волос тонкими белыми пальцами и так же ловко сплела толстую косу.

В этих ее движениях было столько грации, ловкости и еще чего-то непонятного, что Таис на мгновение засмотрелась на то, как умело двигались пальцы, перебирая отливающие золотом пряди. А после заметила глаза Колючего, удивленные, большие, полные восхищения и какого-то глупого счастья.

Колючий пялился на Эмму и улыбался. Немного, совсем чуть-чуть, и от этого его улыбка казалась непривычной. Обычно-то он или смеялся, или ехидничал, показывая чуть ли не все зубы. А тут – гляньте, какой чувствительный, смотрит на девочку и улыбается. Ему-то что от Эммы надо? Он ведь не брат ей, Таис это точно знала.

И Федор тоже смотрит удивленно. Брови поднял, остановился.