Живые

Потому убрали на Нижний уровень.

Эмма прошла еще немного вперед, удивляясь тому, как гулко звучат ее шаги. Остановилась и пригляделась. На полу лежали останки пятнадцатого андроида. То, что это именно пятнадцатый, можно было понять по форме оторванной головы, валявшейся рядом с туловищем. Покрытое пылью лицо, выдавленные из глазниц глаза, торчащие провода.

Сначала Эмма подумала, что здесь орудовали дети подземелья, но тут же отмела эту мысль. Слой пыли на туловище и на голове был таким толстым, будто эти останки робота пролежали здесь много лет.

Пол тоже покрывала пыль, и следы Эммы оставались на ней неясными отпечатками. Этот путь не ведет на Второй уровень, это точно. Надо поворачивать и возвращаться. Делать тут больше нечего. Бросив последний взгляд на длинный коридор, Эмма хотела уже вернуться, как вдруг заметила что-то странное. За останками робота лежал человеческий череп и несколько костей.

Эмма осторожно приблизилась. Череп оказался пробитым, как будто в него ударили чем-то тяжелым и острым. Он был не белый, как учебный муляж, а темный от какой-то грязи, хлопьями налипшей на него.

Оголенные зубы скалились в жутковатой усмешке. Совершенно целыми сохранились только светлые, припудренные пылью пряди волос. Рядом – развороченная грудная клетка. Выломанные ребра, останки таза. Костей рук и ног нигде не было видно. Кто унес их, а главное – зачем?

Эмма вдруг почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Скелет весь был облеплен какими-то темными клочьями. Что это вообще такое? Может, остатки одежды? Или так выглядит кожа, когда… В общем, когда наступает смерть… Судя по всему, скелет лежал в коридоре очень давно.

Чей он? Кого тут убили? И… кто? Дети подземелья к этой смерти точно непричастны.

Эмма подняла глаза на стену и увидела надпись, сделанную, видимо, рукой. Написано чем-то темным, почти черным. «Они здесь» – два слова, криво накорябанных на стене длинного грузового коридора. Зачем это писать? Кто это – «они»? Крейсеры, которые прилетали с товаром? Или роботы-андроиды?

Эмму пронзила догадка: это написал тот человек, чьи кости лежат сейчас, покрытые пылью.

Написал своей кровью, перед смертью. Пытался, видимо, донести что-то важное, если выводил буквы, несмотря на предсмертную агонию.

«Они здесь» – это важно? Настолько важно, что надо было писать, макая палец в собственную кровь? Что произошло в этих коридорах? И почему кости лежат отдельно друг от друга? Кто их разбросал?

Вокруг стояла ватная тишина. Такая же плотная, как слой пыли на полу.