Живые

К чему было вешать на шею цепочку с божьей коровкой? Детский сад какой-то…

– По этой технологии еще хотели запустить производство роботов, но Международный Сенат наложил вето на эти разработки. Роботы должны отличаться от людей, по закону… – добавил информации Федор, разглядывая голограммы и значки программ на нижней панели.

– И правильно, а то поди разбери, где робот, а где человек, – тут же согласился Илья.

– Да, это привело бы к путанице. Да и затраты слишком большие. На это просто не стали выделять денег.

– Много тут кувезов, но они не все заняты, – сказала Таис, – а давайте посчитаем, сколько детей будет уже через…

– Через полгода, – подсказала Эмма, – надо девять месяцев для того, чтобы клетки стали человеческим детенышем.

А этим гораздо больше, чем три месяца. Некоторые станут взрослыми уже месяца через три-четыре.

– В этом году уже привозили новых детей на Второй уровень? – спросил Колючий, проходя между кувезами и рассматривая голограммы.

– На нашу половину уровня – да, – ответила ему Эмма, – а на другую половину еще нет.

Видимо, позже привезут. Иногда так бывает, иногда не всех детей сразу привозят. Хотя я всегда думала, что, сколько выпустили пятнадцатилетних, столько и привезут.

– Здесь четыре кувеза с подросшими детьми. Значит, еще четверых детей доставят на Второй уровень. В наш выпуск было девять человек, – пояснил Федор, – а спаслись только четверо: я, Нитка, Рита с Овальной и еще один парень, который сейчас у диких. Остальные погибли. Следующие выпуски были поменьше, но выводить удавалось не всех.

– Неужели и этим малышам жить придется не больше пятнадцати лет? – спросила Таис, но ответа на свой вопрос не ждала. Ответа ведь и не могло быть.

– Видимо, Моаг сам контролирует состояние малышей, – задумчиво произнесла Эмма, обходя кувезы и вглядываясь в экраны, – здесь лучший материал, самые здоровые оплодотворенные клетки. Будущее человечества.

– Но кто-то же за этими кувезами присматривает? Робот-то здесь есть? – спросил Илья, тоже разглядывая детей на экранах.

– Наверняка. Потому заткнитесь и не болтайте, – тихо велел Федор.

– А что это за звуки? – спросила вдруг Таис. – Слышите? Подойдите поближе к этим штукам. Ритмичные, точно толчки. Ты слышишь, Федь?

– Кажется, да, – ответил Федор.

– Это имитация сердечного стука. Раньше детей вынашивали женщины в себе, внутри своего тела. Ну давно еще, до Эпохи Последствий. Представляете, как было неудобно… И ребенок все девять месяцев слышал материнское сердцебиение.