Живые

Щелкнули шурупчики, и прошипел за спиной Колька:

– Решетку придержи! А то грохнет сейчас. Прислушайся, чтобы было тихо. После только лезь.

Повезло, что вентиляция на Втором уровне находится около пола. Иначе пришлось бы вылезать и прыгать вниз головой, руками вперед. В узкой шахте ведь не развернуться. Эмма, как черепаха, перебирая согнутыми руками, отползла в сторону и села, прислонившись спиной к стене. Рядом пристроился Коля и тяжело выдохнул. После тихо сказал:

– Ушли все-таки. Повезло нам.

Эмма ничего не ответила.

Она думала о Федоре и Таис, и отчаяние росло внутри, точно пена в стиральной машине. Наверняка эти двое тоже погибли. Перед глазами возникли брызги крови, и Эмму передернуло. Неужели Федор лежит сейчас в коридоре, а вокруг него густым морем растекается кровь? Только что был Федор, улыбался, шутил, помогал, а теперь нет его. Ни шуток, ни помощи – ничего. Что осталось от человека? Груда костей и мяса?

– Эмма, сиди тут и никуда не уходи. – Голос Коли выдернул из потока мрачных мыслей. – Я сейчас.

Буквально на минуту.

Эмма вздрогнула и схватила его за руку.

– Не оставляй меня, – лихорадочно проговорила и поняла, что не может остаться одна даже на пару секунд.

– Тут рядом есть автомат. Узнаёшь коридоры? Я сейчас принесу нам с тобой какао с молоком. Передохнем и станем дальше пробираться к своим.

Он выдернул ладонь и торопливо зашагал по прорезиненной дорожке. Эмма подогнула под себя ноги, уперлась ладонями в пол и почувствовала, как дрожат пальцы. Ее колотит, сердце стучит где-то в горле и кажется, что даже волосы на голове шевелятся.

От этого можно сойти с ума. Просто сойти с ума, и все. Вот как дикие. Может, они тоже пережили подобное, кто его знает… Ничего теперь не ясно, все перевернулось с ног на голову. Все стало непредсказуемым и страшным.

Почему роботы растят и берегут зародышей, но убивают выросших детей? Что это за глюк такой? Что за глупость? Где тут логика? Моаг ведь программируемый интеллект, он должен следовать хотя бы элементарной логике!

Коля вернулся быстро, как и обещал.

Подал кружку с дымящимся какао, опустился рядом. Достал из рюкзака пачку вафель, резким движением разорвал обертку и протянул Эмме:

– Держи. Подкрепимся немного и передохнем.

Эмма кивнула, взяла осторожно, двумя пальцами, вафельку да так и застыла, бестолково глядя на поднимающийся от кружки прозрачный, еле заметный дымок.

– Ты еще долго будешь помнить смерть Ильи, – заговорил вдруг Коля, – я до сих пор иногда вижу во сне, как умирает Сашка.