Живые

Или слышу его крики. Илья хотя бы умер сразу, не мучился.

Эмма почувствовала, как по пальцам пробежала дрожь. А Федор умрет сразу? Руки дрогнули, и какао пролилось на штаны.

– А помнишь, – снова заговорил Колька, – помнишь, как мы играли в детстве?

Он достал из кармана салфетку и принялся отчищать Эммины брюки от какао, не переставая разговаривать.

– Помнишь, какую собаку мы делали? Электронного Бобика помнишь?

Эмма кивнула, нахмурилась, уточнила:

– Это который хвостом умел вилять и гавкать?

– Ну да. Мы каждую ночь заряжали его, а днем строили палатку, и он был нашим псом.

Я тогда первый раз в жизни написа́л собственные программы. Разработал и внедрил в свое изобретение.

– Да, мы еще просили лона заказать нам детали для этого пса.

– Здорово было тогда. Правда, функций у пса было мало, я не умел еще тогда задавать в программе множество функций.

– Да он только ездил на колесах, гавкал и хвостом вилял, – еле заметно улыбнулась Эмма.

– Зато тебя это приводило в восторг.

– Потому что это был наш первый с тобой робот.

Мы его сами собрали.

– Первый и последний, – хмыкнул Коля, – потом я решил написать программы для лона. Дополнительные функции.

– Ну да. Ты хотел научить его шутить. У тебя получилось. Лонька ужасно доставал меня своими подколками. Робот-шутник. Только тебе могло прийти такое в голову.

– Я еще мечтал создать такую программу, чтобы роботы могли улыбаться. Но как-то не дошли руки.

– А где тут рукам доходить на ваших базах-то…

– Зато я создал новую игру. Все теперь в нее играют.

Вернемся на базу, я тебе покажу. Тебе понравится.

– Мне не нравятся игры. Я все хотела спросить. Почему ты тогда ушел на Нижний уровень? Что ты узнал? И как ты узнал?

– Предчувствие – как состояние души, – непонятно проговорил Колька и тут же пояснил: – Мне удалось отключить лона и форматнуть. Загрузить собственные программы. И так получилось, что одна из моих программ вступила в конфликт с картой связи. Потому я отключил лона от связи с Моагом. То есть лон в корабельную сеть зайти мог, а получать установки от Моага не мог.

Напортачил я, конечно. Зато после смог залезть в карты Третьего уровня. Каждый день лазил и не видел там ни одного человека. Поэтому я подкараулил одного из ребят с Нижнего и порасспрашивал. И ушел к ним. Тем более что за мои проделки меня могли просто усыпить, не дожидаясь пятнадцати лет. Опасно на этой станции, Эм, очень опасно.

Эмма, по-прежнему глядя на дымок, ползущий из кружки, прошептала:

– Я не хочу умирать…

– И не умрешь.