Живые

Очень скоро у нас не осталось ни одного робота-пятнадцатого. Твари переломали их всех. Они нападали стаей и буквально драли технику на куски. Некоторые из них погибали, но, судя по всему, у этого вида животных отсутствует инстинкт самосохранения.

Мы внимательно наблюдали друг за другом, чтобы не пропустить первые признаки заболевания. Мы уже поняли, что инфицированных следует убивать сразу, пока не произошли необратимые изменения. Никто из нас, уцелевших, не желал превратиться в агрессивную тварь. Мы составили договор, по которому обязывались усыплять тех, у кого начнутся признаки болезни.

Это было тяжело, все уцелевшие были частью команды, мы много лет работали вместе и хорошо знали друг друга.

Мы не сразу пришли к мысли убивать заболевших, но другого выхода у нас не было».

Шереметьев чуть отклонился назад и сказал с внезапно вспыхнувшей горечью:

«У нас не было другого выхода! Еще одна ошибка, которую мы допустили и которая слишком дорого нам обошлась, – это то, что мы сразу же не сообщили о вирусе на Землю.

Сообщение было послано только в Гильдию, которая не отреагировала должным образом. Поначалу это не казалось чем-то из ряда вон выходящим, но во время первой же стычки, когда сбежала первая партия изменившихся, мы выстрелами повредили коммуникационные платы, отвечающие за связь. Починить их мы не смогли, хотя и пытались. Что-то блокировало выход сигналов со станции. Будучи запертыми во внутреннем круге Третьего уровня станции, мы не могли попасть к поврежденным платам связи.

Мы были в безопасности в каютах Третьего уровня. Но у нас не хватало продуктов, поэтому приходилось время от времени выбираться в общие коридоры, отбиваться от стаи и добывать продукты из кладовой. Почти каждая такая вылазка стоила нам человеческих жизней.

Во время одной из таких охот мы смогли захватить пленного. Отрубили ему ноги мечом и утащили к себе. Наблюдали за ним несколько дней. Выяснили, что при температуре меньше плюс пятнадцати градусов он становится менее агрессивным, обмен веществ в его организме замедляется, он впадает в спячку.

Отрубленные ноги у твари отросли за семь дней. У этих организмов поразительная способность к восстановлению и поразительная агрессивность. Пленного мы убили, мы уже не могли рисковать и оставлять у себя полностью здоровую особь».

Таис наклонилась к Федору и тихо сказала:

– Они тоже охотились. Вот откуда повелось это на самом деле…

Федор ничего не ответил, да и не надо было.