Живые

Следовал по пятам и снимал тех, на кого у Эммы не хватало рук. Платы Колька засовывал в карман, Эмма же просто давила руками – у нее это тоже получалось отлично. Хряк-хряк в пальцах – и оставались лишь сплющенные, похожие на семечки точки.

Горошины плат каракатиц Эмма сдавливала легко. Уже после она будет думать, что эту силу и эти чувства ей подарил вирус и что так удачно сражается она тоже благодаря ему. А пока – пока битва с каракатицами звала и увлекала.

Наконец последняя тварь была разорвана – ее нашли на лице одного из пятнадцатых.

До этого еще двоих Эмма убрала с плеч других андроидов. Пятнадцатые стояли точно парализованные – поникшие головы, потухшие глаза. Времени не было думать о том, что с ними сделали каракатицы. Об этом придется подумать чуть позже. И убытки посчитать чуть позже.

Пока что надо ловить тех, кто сбежал. А уж потом у них будет достаточно головной боли, чтобы решить, что делать с оставшимися десятками каракатиц в энергомодуле и как починить пятнадцатых. Если их еще можно починить.

Эмма оглядела длинный белый коридор, ведущий к капитанской рубке, и вздохнула. Живых каракатиц больше не осталось. Только разорванные тела, лишенные сердцевины и потому абсолютно непригодные.

Колька устало сполз по стене, приложил окровавленную ладонь к уху, поморщился и выдал:

– Ты, Эмка, монстр. Мы убрали всех?

– Тебе надо в медпункт! – Эмма присела рядом, взяла его за руку, осмотрела крошечные, кровоточащие точки-ранки.

– Тебе тоже, – напомнил Колька.

– Мне нет, – с убийственным спокойствием ответила она и протянула свои руки.

На них была кровь, но запекшаяся. Самих ранок не осталось ни одной. Они все заживали тут же, едва Эмма отдирала от них щупальца тварей. Ничто не болело, ничто не мешало.

– На мне все заживает вмиг, ты же знаешь почему.

Эмма посмотрела в черные глаза друга, но тот не смутился.

– Фигня. Значит, ты можешь бороться. Хоть какой-то плюс от вируса. Мне не надо в медпункт, достаточно все помазать мазью.

– А ухо? Быстро и без разговоров.

Потом обсудим. Надо только запереть все двери, чтобы уберечь хотя бы двенадцатых.

– Думаешь, пятнадцатые погибли?

Колька сощурился, поднял голову, огляделся. С того места, где он сидел, открывался поворот в небольшую нишу, где обычно стоял пяток андроидов. Сейчас Эмма хорошо видела двух поникших, чьи глаза почернели так, словно пылавший внутри пожар выжег все мозги.

– Видимо, мозгов у них уже не осталось, – пробормотала Эмма, поднялась и протянула руку Кольке.