Живые

– Если бы я знал, я бы подсказал. Но я всего лишь готовлю еду. Мой приоритет – это общение и еда. Угождать людям – вот что я должен.

Федор покачал головой, отходя от Грума. Он пробрался через стеклянное крошево и уселся прямо на стол с мониторами. Хлопнул рукой по крышке, приглашая Таис устроиться рядом.

– Все равно не могу запустить эту штуку. Разобью сейчас тут все к чертям, – зло проговорил он и повернулся к окну. – Черт, Таис, посмотри! Что они делают?

Таис повернулась к панорамному стеклу, занимающему большую часть противоположной стены.

Лучи крейсеров теперь уже стреляли прицельно, вниз, в шлюзы, пытаясь их взломать. В те самые шлюзы, из которых вылетали катера. Их было несколько – шлюзовых камер. И палили прямо по ним.

Тонкое силовое поле пропускало половину лучей, обшивка станции плавилась, искрилась, трещала, рассыпая искры в темноту космоса.

– У них не хватило энергии, – потрясенно проговорила Таис.

– Они… – Федор замер, после соскочил с монитора, приблизился к окну, покачал головой. – Мы ничем не можем сейчас им помочь. Ничем не можем… – тяжело выдохнул он.

На станции определенно что-то происходило. Время от времени гас свет на Верхнем уровне – немногочисленные окошки становились темными, и огоньки по овальным выпуклым краям тоже гасли. Таяло на глазах силовое поле, и сама станция медленно поворачивалась вокруг своей оси, будто потеряла ориентир и не знала, что ей теперь делать.

Удлиненный крейсер, подошедший к станции ближе других, передвинулся, явно намереваясь совершить стыковку. Его лазерные пушки замолчали, зато выдвинулись длинные трубки-переходники, с помощью которых, как Таис догадывалась, можно произвести переброску роботов. Еще чуть-чуть – и хлынут на станцию шестиногие. И кто тогда поможет детям?

Это вам не фрики, которых можно увести и запереть на холодном Нижнем уровне.

– Что нам делать, Федька? – всхлипнула Таис.

Она отлично понимала, что станция вот-вот падет. И тогда погибнут все, кто был ее семьей, о ком она скучала, за кого переживала.

И Эмка, и Колька, и Нитка, и Маша. И мальки – Вовка, Ромка, Кристинка. И многие другие, чьих имен Таис не помнит, но кто всегда был рядом, создавая уютную, веселую, шумную жизнь.

И тут заговорил Грум.