Живые

Эмма последовала за Колькой, выскочила на галерею, огибающую расположенные кругом каюты, перегнулась через перила и крикнула в сторону круглой Главной площади, туда, где на скамейках сидели девочки и менялись наклейками:

– Передайте всем, чтобы все вернулись в свои каюты! У нас непредвиденные обстоятельства! Слышали?

Девочки рассеянно подняли головы, глянули на Эмму, пожали плечами и вернулись к своим голографическим наклейкам. Эмма не была для них авторитетом, они слушались только роботов или того, кто был старшим в каюте.

И это тоже было проблемой, большой проблемой.

Колька уже спускался по лестнице. Буквально через полминуты он оказался рядом с девчонками и затряс двоих, схватив за плечи.

– Вы слышали, курицы? – прикрикнул он. – На наш уровень снова напали, как тогда, когда были фрики. Только теперь роботы стреляют, у них есть оружие. Они пробивают электро-решетку, и они могут отстрелить ваши куриные головы! Идите в каюты и предупредите всех, кого сможете! Ясно?

Девчонки захлопали ресницами, неуверенно поднялись и заторопились к своим каютам.

Пару раз оглянулись с опаской на Кольку, но ничего не ответили. Память о фриках была еще слишком свежа.

Колька зашагал к туннелю по Зеленой магистрали, Эмма двинулась за ним. Двухэтажный круглый корпус с каютами и галереей огибал всю Главную площадь и парк. Детский сад находился тут же, внутри, на первом этаже, но довольно далеко от каюты Эммы и Кольки. Гул голосов, визг и какой-то подозрительный стук долетали даже через деревья, скамейки и площадки для игр.

Видимо, порядок в саду так и не наступил, не хватает подростков, чтобы со всем этим разобраться.

Зато несколько великовозрастных – лет по тринадцать – парней ковырялись в останках донов, расположившись прямо на двух мягких диванчиках под сенью лимонных и хвойных деревцов. Раскладывали детали, пачкали белую диванную обшивку (хорошо, что она из кожзаменителя и отмыть ее будет легко). Болтали, надували пузыри из жвачки и неустанно крошили печенье и чипсы.

За этими тоже надо присматривать.

Эмма задержалась на пару секунд, но ее тут же окликнул Колька:

– Ты только не ори громко, ладно?

И тут до Эммы донеслись выстрелы. Тихие, шипящие. А дальше она увидела тело мальчишки. Он распластался у входа в ближайший туннель, раскинул руки, и глаза его, уже ничего не видящие, уставились вверх с неподдельным удивлением. Эмма сразу поняла, что он мертв. Просто глянула в эти удивленные глаза – и сомнений не осталось.